— Да, рынок в голодающей Руси огромный, — тяжело вздохнув, покачал головой эмигрант. — Только вот флота у казаков–то нет, и высокую плату за доставленный товар с голодранцев не собрать. Вон, даже англичане отказались от поставок в Крым. И что–то остальные европейцы не торопятся скупать излишки продовольствия в Южной Америке и переправлять через океан.

— Вот казаки и займут пустующую экономическую нишу, — важно надув щёки, изрёк великую премудрость владыка. — Аргентинцы будут счастливы кредиту на развитие сельского хозяйства. Мы заключим многолетний контракт с фермерами на закупку продовольствия по твёрдым ценам. А если казаки не выкупят произведённый товар, то кредит будет считаться безвозмездным.

— Господин Ронин, вы так уверены в рентабельности планируемой сделки? — засомневался в выказанном слабоумии доброго батюшки генерал.

— Беспроигрышный вариант, — рассмеялся довольный хитрой идеей коммерсант. — Казаки сгребут аргентинский товар на склады и… — Алексей выдержал драматическую паузу, — и никуда не повезут.

— А по договору с Врангелем… — набрав в грудь воздуха, начал возмущаться честный генерал.

Алексей жестом ладони попросил остановиться.

— Мы отправим весь свой торговый флот с перегрузом, — прервал возражения генерала атаман и грустно усмехнулся. — Все два парохода разом, ибо барон Врангель сам не позволил взять больше транспорта из Крыма. Прошу вспомнить, что я обещал белогвардейцам организовать колонию эмигрантов и обеспечить питание из полученных от продажи броненосца денег. Я намерен сдержать данное слово, и даже дать больше обещанного, но только эмигрантам и только на берегу Южной Америки.

— Больше? — саркастически хмыкнул генерал и уличил казака в лукавстве: — Да у сладкой парочки завхозов, Андрюхи и Сёмы, матросы лишнего куска хлеба не выпросят.

— Зато те продадут им добавку недорого, — рассмеялся атаман и, подмигнув, спросил Беляева. — Сколько будет стоить ломоть кукурузной лепёшки в портовой таверне, когда на пирс с кораблей высадится стотысячный десант голодных русских?

— Я помню о ваших грандиозных планах русской эмиграции, — задумчиво произнёс Беляев, уже кое о чём начиная догадываться.

— Это к концу года на аргентинский берег планируется высадить сто тысяч, а потом будут ещё сотни тысяч и, надеюсь, даже миллионы эмигрантов, — наклонив корпус и облокотившись о столешницу, приблизился к лицу генерала великий пастырь. — Цены на рынке взлетят до небес, а казаки–завхозы, Андрюха и Семён, будут продавать эмигрантам муку по прошлогодним, низким ценам. Три года смогут благодетельствовать, ибо крестьяне обяжутся оплачивать денежный кредит исключительно своей товарной продукцией, по зафиксированным в контракте ценам. Аргентинские песо назад казацкая казна принимать не будет. Пусть хоть домашний скот под нож пускают, хоть фермы продают, и зерно у соседей покупают.

— Ох, и добрый вы, батюшка Алексей, — криво усмехнувшись, покачал головой Беляев.

— Для своей братии заботливый пастырь, для врагов — безжалостный душегуб, — откинувшись на спинку стула и размашисто осенив себя крестным знамением, покаялся самозваный инок. — Однако, Иван Тимофеевич, вы хотели обсудить не наше коммерческое предложение аргентинцам, а перенос места дислокации колонии в другую страну. Я готов внимательно выслушать ваши доводы.

— Я так понимаю, господин анархист, что казакам нужна малонаселённая страна с выходом к океану. Очень желательно со слабым правительством и крошечной армией. А ещё с обширными степными угодьями для сельского хозяйства и наличием полезных ископаемых в горах, особенно железа.

— Да всего побольше, — широко развёл руки жадный до богатой землицы казак.

— Что ещё сокрыто в недрах затерянной страны, то геологам пока не ведомо, — загадочно улыбнулся мудрый искуситель. — Но золотишко в предгорьях Анд, думаю, найдётся, если поискать хорошенько.

— И как же это такое золотое Эльдорадо осталось бесхозным? — недоверчиво прищурил глаз Алексей. — Притом со слабым правителем и маленькой армией.

Беляев грустно вздохнул и склонился над расстеленной на столе картой, всматриваясь в очертания, видимой пока только ему одному, загадочной страны.

— В середине девятнадцатого века всё было у могучей державы: бескрайние земли, сильная армия, развитая промышленность — даже первая на континенте железная дорога была.

— И как же правителю столь великолепной державы удалось профукать великое наследство? — сразу догадался о главной беде государства казацкий атаман. — Видать, деятель оказался мелковат?

— Скорее, через–чур велик для малонаселённой страны, — как–то откровенно оценивающе глянул на Алексея мудрый генерал. — Возомнил себя новым Наполеоном и затеял войну сразу с тремя многолюдными государствами: Бразилией, Аргентиной и Уругваем.

— Самонадеянный идиот, — выискивая побеждённую державу на карте, осудил задаваку Алексей и обрадовался находке, ткнув пальцем в изображение страны в глубине континента. — Парагвай?

— Он самый, — кивнул Беляев, не сводя глаз с казацкого атамана. — В Парагвае до сих пор чтят погибшего в бою президента Франсиско Солано Лопеса как национального героя.

— И каковы результаты его героической деятельности? — небрежно фыркнул молодой атаман. Пристальный взгляд генерала шустрому казаку не нравился. Неужели сравнивает великого русского комбинатора с заносчивым вождём парагвайских туземцев?