– Это что, человек с Земли? – раздался позади холодный удивлённый голос, и я застыла как вкопанная.

Холодный пот выступил на лбу, и, сглотнув, я медленно развернулась на пятках, буквально ощущая себя букашкой по сравнению с тем, на кого натолкнулась в этих стенах. Звёзды, Ориас, я тебя прибью, и не посмотрю, кем ты являешься…

– И вправду землянка, – раздался сухой голос, от которого даже песок заскрипел на зубах, и меня одарили пренебрежительным взглядом мудрых голубых глаз. – Да ещё и тут, в сердце Империи…

Передо мной стояла высокая женщина, сложив на животе руки и с прищуром смотря на меня сверху вниз. Позади неё смиренно стояли четыре фрейлины с тёмно–пепельными волосами и одинаковой алебастровой кожей. Заслышав в голосе своей повелительницы нескрываемую усмешку и презрение, они одновременно улыбнулись.

– Неужели люди настолько бестолковы, что даже не могут поприветствовать собственную повелительницу? – вскинув бровь, холодно изрекла дива Минита, и кремовые крылья позади неё грозно приподнялись.

Опомнившись, я тут же поклонилась так низко, что почти коснулась лбом коленей. Фрейлины издали тихие смешки, и я скрипнула от досады зубами. Звёзды, не в таком свете я хотела показать себя вдовствующей Императрице…

– Ну хоть это помнишь, – заметила дива Минита, и не разгибаясь, я подняла взгляд, тут же встретившись со светло–голубыми глазами. Но не женщины, а девочки, что стояла за ней, прижавшись к лазурной юбке из тончайшей полупрозрачной ткани. Она с интересом и настороженностью смотрела на меня, не обращая внимания на волнистый светлый локон, спадающий на нос. А вот и маленькая принцесса…

– И что же во дворце забыл человек с Земли? – задумчиво спросила Императрица–регент.

Я всё же отважилась поднять на неё взгляд. Звёзды, да телевизоры и половину той красоты не передавали! Дива Минита была одной из красивейших женщин Империи, с золотисто–медной кожей и волосами цвета пшеницы, закрученными в изящную причёску, укрытой золотой сеткой с переливающимися голубым светом жемчужинами. По её тонкому стройному телу струилась голубая ткань с полупрозрачной юбкой и белой вышивкой на груди и широких, дотягивающих до колен, рукавах. Эта одежда стоит как целая планета!

И всё же наряд и причёска не смогли скрыть шрамов. На гордом, отчасти холодном лице с высокими скулами, сияли мудрые и печальные голубые глаза с ранними морщинками. Левый висок, тщательно укрытый кудрями, бросался своим тёмным неровным шрамом, идущим от середины брови женщины и заканчиваясь за ухом. Она чудом не лишилась глаза. Но больше всего пострадали её прекрасные крылья, которыми дива Минита прикрывала свою дочь, находящуюся у неё в то время под сердцем. Одно крыло было целым, но второе держалось на специальном каркасе, и служило больше для красоты, чем для полёта. От этого у меня так и сжалось сердце.

Императрица сурова и холодна, но такой её сделала трагедия. После смерти мужа, являющимся ещё и её братом, она сделала всё, чтобы защитить Империю. И всё же красные сектора, в которых так и промышлялись грабежи, рабство и убийства, так и остались нетронутыми. Но тут даже императорская семья вряд ли что могла сделать. Если только каким–то чудом не воскреснет Мёртвый Узурпатор и не уничтожит все красные сектора, да и всю Империю заодно.

– Кто тебя пустил на Файю и во дворец, человек с Земли? – вывела меня из мыслей дива Минита. У меня уже начала затекать спина в таком положении, и всё же выпрямиться я не имела право, пока мне этого не разрешат. – Ты знаешь, что если проникла сюда незаконно, то тебя ждёт заключение на Серфексе?

Я так и вздрогнула, а язык прилип к нёбу. А вот сейчас мне грозило взаправду попасть в это место ужаса и сумасшествия. А дива Минита способна меня туда сослать, если я сейчас же не придумаю, что сказать.

– Госпожа, мне кажется, она не знает единый межмировой имперский язык, – тихо прошептала одна из фрейлин.

Императрица вскинула бровь, и её взгляд стал холодней, а пальцы в кольцах стиснулись.

– Это позор – не знать единый межмировой язык, на котором общаются все в Империи, – голосом, от которого у меня затряслись колени, произнесла она. – Может, мне следует отослать тебя вон из Империи за несоблюдение правил, которые равны для всех?

Девочка с такими же пшеничными волосами, как у матери, удивлённо наклонила голову, и её розовые губы поджались. Она видела то, что не видела Императрица. Видела мой страх и покорность перед ней, из–за которых я не могла отлепить язык от нёба.

Сглотнув, я тихо и сипло произнесла:

– Я знаю единый межмировой язык.

Дива Минита вскинула бровь.

– Я не услышала, что ты произнесла, – сухо ответила она, поведя плечами и заставив крылья зашелестеть. – Повтори громче.

– Я знаю межмировой язык, – уже уверенней ответила я.