Когда гудение прекратилось, он смог рассмотреть сцену, зафиксировать ее взглядом, вобрать в себя. Стояло полное безветрие, и было так тихо, что казалось, будто над пригородом царит возвышенный, можно сказать, благородный покой.

И вместе с тем – для парня с окраины, как Сэм Бергер – спрессованный панический страх.

Он проскользнул в приоткрытую калитку в высоком деревянном заборе. Отворившую ему женщину он узнал по фотографии с вечеринки из «Фейсбука», она провела его в тот самый сад, и вот он уже сидит в гамаке с коктейлем в руках. Сделав глоток, Бергер подумал: надо уже с чего-то начать. На вкус похоже на самогон. Наверняка в основе тайного рецепта напитка какое-нибудь домашнее спиртное.

– Значит, секрет? – спросил Бергер.

Женщина лет сорока, с явно осветленными волосами подалась вперед и, оказавшись совсем близко, произнесла с легким акцентом:

– Такой же секрет, как и вы.

Бергер выдавил из себя улыбку.

– Я польщен, – сказал он. – Для простого служащего страховой компании…

– Только ничего не подумайте, – перебила его женщина, не отстраняясь. – Мой муж может вернуться в любую минуту.

Поскольку Бергер уже погуглил информацию о Юлии Берглунд и знал, что она недавно развелась, он не стал отвечать и перевел разговор на другую тему:

– Когда вы в последний раз видели Надю?

– Вы «пытались с ней связаться»?

В интонации отчетливо прозвучали кавычки.

– Да, речь идет о ее автомобиле, – сказал Бергер.

– Об этой колымаге? – удивилась Юлия Берглунд. – В последнее время с ней было все в порядке. К тому же в июне Надя отдавала ее на целую неделю в какой-то зверский сервис.

– А «в последнее время» – это когда?

– Я же говорю, с ее чертовым фургоном все хорошо. Недавно прошел техосмотр. Все как обычно.

– Машину вскрыли, – сказал Бергер. – Все повреждения внутри.

– Ну, если бы Надину машину взломали, я бы об этом узнала. И все увидела своими глазами.

Бергер насторожился. Возможно, он близок к прорыву. Вполне вероятно, что Юлия Берглунд преувеличивает свою близость с соседкой, а может быть, она и есть та лучшая подруга, которой Надя доверяет все свои тайны.

– Такие повреждения невооруженным глазом не разглядишь, – уклончиво сказал он. – Так когда вы видели ее в последний раз?

– Сегодня четверг?

– Четверг, восемнадцатое августа, – кивнул Бергер.

– Значит, это было в воскресенье вечером. Она пришла с работы в районе половины восьмого, помахала издалека. Я как раз возвращалась с пробежки.

– Получается, она работала в воскресенье?

– Надя постоянно работает.

– Она вернулась с работы на машине?

– Да, ей без этой развалины никак, у нее работа по всему городу. В том числе в самых отдаленных районах. И всю утварь для уборки она возит с собой.

– Белый фургон марки «Рено Кангу» с регистрационным номером RUS 328?

– Цифры я не очень помню, – пожала плечами Юлия. – А вот над RUS мы много смеялись.

– И с тех пор вы машину не видели?

– Ни машину, ни Надю.

– А обычно вы часто общаетесь?

– Да, Надя – одна из лучших моих подруг. Best friends forever [5] .

– И вы не имеете ни малейшего представления, где она сейчас?

– Нет. Конечно, она может быть у этого мужика, с ним она превращается в полную размазню.

Бергер сосредоточился на том, чтобы правильно сформулировать следующий вопрос:

– А вы видели этого «мужика»?

– Это уже похоже на допрос. Вы из полиции?

Бергер замахал руками, надеясь, что это выглядит достаточно убедительно.

– Если машина у этого мужчины, я могу ее найти. У меня дедлайн, если я не смогу оценить ущерб, нанесенный автомобилю, сегодня, есть риск, что Надя не получит своих денег.

Юлия посмотрела на него скептически. Приняла для себя решение, кивнула:

– Я ничего о нем не знаю, sorry. Правда, совсем ничего.

– Разве вы с Надей не близкие подруги? Best friends forever?

– Она сказала только, что хочет сначала посмотреть, к чему все это приведет, прежде чем что-то рассказывать. Этот мужик у нее относительно недавно появился, летом.

– А сейчас разве не лето?

– Вопрос спорный. Вроде в июне. Именно потому, что мы с Надей близки, мы такие вещи и не обсуждаем. Типа, «хуй». Типа, пусть идет как идет. Хотя обычно у нас на крайний случай было что-то вроде подстраховки.