Похоже, оба не знали, как начать. Взгляды скользили над неподвижной, черной как деготь водой. По другую сторону залива осветился золотисто-желтый фасад миниатюрного замка. Оттуда тянулось ожерелье огоньков, извилистая блестящая дорожка, отражающаяся в зеркальной глади ночного моря. Наконец Ди прервала молчание:

– Все действительно лучше, чем кажется на первый взгляд?

Бергер пожал плечами.

– По крайней мере, у меня есть работа, – произнес он, скривившись после очередного глотка виски.

– Я видела записи на доске, – кивнула Ди. – Расследуешь случаи страхового мошенничества?

– Не только.

– Правда?

– Правда.

– А что еще?

– Работаю частным детективом, – ответил Бергер.

Сколько бы Ди ни сверлила его взглядом, больше реплик не последовало. Она вздохнула, отвернулась, подбирая слова, которые смогли бы заполнить пустоту длиной в восемь месяцев. Получилось так:

– Я вообще не знала, где ты и что с тобой, пока не увидела твою фамилию в судебном постановлении в начале лета.

Бергер поморщился и приложил полотенце ко рту.

Не дождавшись ответа, Ди продолжала:

– Речь шла о нападении, совершенном на вилле в Спонге. Ты там какого-то инвалида избил.

– Эмиль Сунд не инвалид, – рассмеялся Бергер. – В этом-то все и дело.

– Да, я читала, что тебя оправдали.

– А он теперь сидит в тюрьме. Случаи страхового мошенничества бывают очень серьезными, Ди.

– Только он ведь не поэтому сидит?

– Да, скорее из-за того, что пытался меня расчленить, – ответил Бергер.

Ди вздрогнула.

– Как ты вообще, Сэм? – спросила она.

– А ты? – парировал он.

Ди слегка улыбнулась. Ответила она не сразу:

– С каждым днем все лучше.

Бергер в первый раз посмотрел на нее серьезным взглядом.

– А было так плохо? – спросил он.

– На самом деле нет. Семья в полном порядке, Йонни работает, Люкке уже неплохо играет в футбол. Если не столкнется с обычными в этом деле трудностями, может действительно многого достичь.

– А ты сама?

– Лучше, – сказала Ди. – Все лучше и лучше.

Бергер внимательно посмотрел на нее, не торопя, отпил еще виски.

– Я убила человека, – произнесла наконец Ди. – Меня мучили кошмары, бессонница, панические атаки.

Бергер медленно покачал головой.

– Я и понятия не имел, – признался он.

– Мне помогли, – сказала Ди и пригубила виски.

Бергер тоже выпил, помолчал.

– Поэтому я повторяю вопрос, – продолжала Ди. – Как ты?

Бергер отвернулся, посмотрел на воду. Ничего не увидел. Ничего не ответил.

Молчанию надо было дать улечься. Сэм отпил виски. Взглянул на полотенце – кровь все еще шла. Но поскольку ему порядком надоело так сидеть, он его отложил, сделал еще глоток. Подержал во рту.

Он продолжал молчать.

Наконец Ди не выдержала:

– Ты сидел, опустив голову в унитаз, Сэм. И я видела это.

– Конечно, раз уж ты вошла…

– Я не про то, – перебила его Ди. – Я видела то, что в нижнем углу.

Их взгляды встретились. Ди уловила в его глазах что-то незнакомое. Вакуум? Дремлющую стихию? Бесконечную тоску? Она не знала.

– Я имею в виду нижний правый угол доски, – пояснила она. – Это и есть твоя работа частным детективом?

– Никого, кроме меня, она не касается, – пробормотал Бергер.

– Она касается твоих друзей. В том числе тех, кого ты восемь месяцев подряд игнорировал.

– Нет. Это мое личное дело.

– Близнецы и Молли?

Бергер грустно рассмеялся. Из раны во рту брызнула кровь.

– Достаточно, чтобы потопить бегемота, правда?

Он залпом опустошил стакан и налил себе еще.

– Бегемота, который отказывался купаться, – добавила Ди.

Они чокнулись. Выпили.

– Ты же не можешь управлять патрульной машиной в нетрезвом состоянии, – сказал Бергер.

– Если я чем-то и могу управлять в нетрезвом виде, так это патрульной машиной, – ответила Ди, делая еще один глоток.

Бергер тихо засмеялся, Ди поймала его взгляд.

– И все-таки мне приятно, что ты за меня волнуешься, – сказала она.

Бергер перестал смеяться – все равно это звучало не как смех.