Откинувшись на спинку кровати, он провел ладонью по шелковистым волосам девушки. Ее глаза были закрыты, но Грей знал, что она уже не спит. Беркли погладила рукой его бедро под одеялом, и у Грея захватило дух. Он помнил, как легко и просто она впустила его в себя во второй раз, какими чувственными были ее объятия. Беркли словно изучала его тело ладонями, кончиками пальцев, языком. У нее восхитительные губы, мягкие и сочные. От поцелуев этой девушки у Грея кружилась голова. Она медленно исследовала его тело, словно пробуя его на вкус и наслаждаясь его вкусом. Ни одна деталь не осталась без внимания. Даже старый шрам на боку Грея и три вздувшихся рубца на его спине не оттолкнули ее. Она покрыла их поцелуями, лаская Грея кончиками пальцев. От прикосновений Беркли тело Грея вспыхивало жарким пламенем, и оно не унималось даже и тогда, когда ее пальцы двигались дальше, Девушка молчала и, кроме чуть слышных вздохов удовольствия, не издавала ни звука.

Грей опрокинул Беркли на спину и вошел в нее. Их тела задвигались в восхитительном согласии. С самого начала ими владела нетерпеливая страсть. Они разжигали ее прикосновениями губ и рук, и когда желание достигло наивысшего накала, обоих охватило невыразимое наслаждение. Грей прикоснулся к щеке Беркли.

— Почему ты исчезла вчера утром?

— Чтобы избежать вот этого.

— Чего «этого»?

Рука Беркли, гладившая Грея по бедру, остановилась. Она открыла глаза и села. Бретелька ночной рубашки упала с плеча, и девушка вернула ее на место.

— Вот этого, — повторила она. — Расспросов. Полагаю, ты многое хотел бы узнать.

— Немногое, — осторожно отозвался Грей. Бретелька вновь соскользнула с плеча девушки, и его глаза сузились. Он сам поправил ее и приподнял подбородок Беркли.

— А ты? Или ты узнала обо мне все, когда гадала по моей руке?

Она пристально смотрела на него. Грей задавал вопросы таким небрежным и легкомысленным тоном, что ей было трудно отвечать серьезно. Что бы он ни думал, решение Беркли лечь с ним объяснялось вовсе не порывом. Ни сегодня, ни минувшей ночью.

— Что ты хочешь узнать? — Беркли откинула со щеки прядь волос.

— До вчерашнего дня у тебя не было мужчин. Почему ты не сказала мне об этом?

— Это так важно?

— Наверное, нет. Что сделано, то сделано. Но я предпочел бы не делать тебе больно.

Щеки Беркли невольно залились румянцем.

— Было не так уж плохо.

— Спасибо на добром слове, — пробормотал он.

— Что ты сказал?

Грей покачал головой.

— Не обращай внимания. — Он сплел свои пальцы с пальцами Беркли. Рука девушки почти исчезла в его ладони. — По-моему, я с самого начала это подозревал, но сумел убедить себя в обратном.

Она видела, что ее неопытность не ускользнула от внимания Грея, но еще важнее для нее было услышать это из его уст. В глубине души Грей Джейнуэй был достойным человеком. Скромным, добрым и благородным.

Для Беркли этого было вполне достаточно, хотя иные свойства характера, которые она угадывала в нем, сбивали ее с толку.

— Ты пришла бы ко мне вчера вечером?

— Если бы ты попросил меня? Да. Пришла бы к тебе.

Грею хотелось спросить — почему, но он промолчал, ругая себя за трусость.

— Ты не взяла с собой ни одной своей вещи, — сказал он.

— Не правда. Я принесла шкатулку, которую сделал Шоун, и серьгу. Больше у меня ничего нет. Грей бросил на нее сердитый взгляд:

— Послушай, Беркли. Я не считаю тебя своим имуществом вроде ковров, зеркал и игорных столиков. Твои платья принадлежат тебе.

— Только после того, как я за них расплачусь. — Увидев, что Грей недоволен, она уступила:

— Так и быть. Они мои. Я перенесу их сюда позже. Сэм сказал мне, что ты навестил Айвори Дюпре.

— Он слишком много болтает.

— И что? — полюбопытствовала Беркли.

— Айвори подтвердила твои догадки. Она сказала, что об этом никто не знал.

Беркли кивнула:

— Ее терзает мучительный стыд.

— Именно так она и выразилась. Но откуда ты знаешь…

— Ты до сих пор не понял? — В огромных глазах Беркли отразилось разочарование. — Я почувствовала это.

— Не верю. Думаю, Брок что-то сказал тебе.

— Он ничего не говорил, но доказать это я не могу. — Беркли прикоснулась к запястью Грея. — Тебя пугают мои способности? Тревожат тебя?

— Они пугают меня до смерти.

— Почему? — Грей молчал. Беркли подалась к нему. — Боишься, что я расскажу кому-нибудь о том человеке, которого ты убил? — тихо спросила она.

Грей во все глаза смотрел на Беркли. Он совладал с собой, хотя и был потрясен до, глубины души. Наконец он помотал головой, словно оправляясь от удара.

— Человек, которого я убил, — пробормотал он и, прежде чем Беркли открыла рот, остановил ее, подняв руку: