– Вперёд, черти! Тот, кто первый схватит….

Он не смог договорить очевидно заранее заготовленную фразу. Пашка даже не успел заметить, как Витёк, перехватив сержантскую руку, резко развернул долговязого начальника к себе спиной и намертво прижал шею парня к своей груди. В правой руке невесть откуда появился самый настоящий финский нож. Витька приставил лезвие к правому уху сержанта и, хмуро глядя на опешивших командиров, заговорил чётко, без былого кривляния и паясничания:

– Короче, фраера недоделанные! Сейчас я вашему старшому ухо отрезать буду. Хотите? – для убедительности проведя лезвием над ухом сержанта, продолжил, – мне на ваши порядки н**ть с высокой колокольни. Ну, чо? Начинать?

Первым опомнился старший сержант. Поняв, что ему не удастся освободится от крепкого захвата, он всё же смог прохрипеть:

– Не надо… мы всё поняли. Отпусти…

Витька сильнее сдавил шею сдавшегося:

– Заткнись, фуфел, не у тебя, у корефанов твоих спрашиваю. Ну, чо, пацаны, резать?

На сержантов было жалко смотреть: лица их посерели от ужаса, а руки тряслись, не находя места. Никто из них не решался взять на себя инициативу. Витёк сильнее надавил ножом на сержантское ухо. Из-под лезвия показались капли крови. Пашка, схватив товарища за руку, попытался приподнять нож повыше:

– Хорош, Витёк. Будет с него!

Тот кивнул с весёлой злостью:

– Шибко сердобольный ты, Паха! Пусть извинится перед нами, тогда отпущу. Даже толчок чистить не попрошу.

Теперь в себя пришёл тот самый ретивый помощник по имени Фил. Не пытаясь скрыть своего испуга, он заговорил, в спешке проглатывая слова:

– Мы просто пошутить хотели. Мы ведь не знали…

Витька не ему дал договорить. Освободив шею сержанта, он с силой пнул его в спину и, не глядя как тот падает навзничь, обратился к насмерть испуганным парням:

– Вот, что, братишки… Вы свои понятия, где хотите устанавливайте. Только не в нашем вагоне. Увижу, или кто пожалуется, опущу при всех. И ещё: за свой базар ответку держать не смогли. Кишка тонка. А потому, вы все теперь у нас с Пахой в должниках ходить будете. Всю дорогу. Для начала, с каждого из вас по пузырю водки. «Столичной» или «Пшеничной», без разницы. На ваш вкус и выбор. И пожрать сложите, чего повкуснее. Курицу, колбаску… короче, что бы всё на уровне было. – Заметив, что старший сержант пытается подняться с асфальта, придавил его ступню ботинком. – А с тебя, чертило, литр коньку, персонально для Пахи. Сильно ты кореша моего обидел. К тебе и предъява посерьёзке выходит. И напоследок. Деньги, которые с пацанов срубили, в конверт и к жратве приложите. Я потом сам раздам. Усекли?

Глядя вслед убегающим сержантам, Пашка спросил, не поворачивая головы:

– А ты что? И в самом деле ухо мог отрезать?

Виктор ответил, не раздумывая:

– За базар отвечать надо. Так меня люди учили…

Глава 10. По вагонам!

Виктор ответил, не раздумывая:

– За базар отвечать надо. Так меня люди учили, – сплюнув на асфальт, искоса взглянул на товарища, – ты, Паха, про моё перо не базарь особо. Да и вообще, поменьше трепись.

Коробов ответил с нескрываемым раздражением:

– Ты за кого меня держишь? Я что, на трепло похож? – Пашка поймал себя на мысли, что разговаривает на витькином языке. Стараясь больше не подражать знакомцу, продолжил. – Ты, дружище, меру знай. И не надо из себя командира строить. Мы ещё не совсем в армии, а на генерала ты вообще не похож. И завязывай меня «Пахой» звать. Не нравиться мне. У меня нормальное имя.

Витька неожиданно улыбнулся. Широко и открыто. Легко хлопнув товарища по плечу, добродушно сказал:

– Ладно. Считай, что договорились. Только кликуху тебе всё равно нужно иметь. Не здесь, так в части прилепят. Да ещё придумают такое, что потом придётся кулаками отклеивать. Тебе это надо?

Коробов даже растерялся от такого поворота. Смутившись, он осторожно спросил:

– А у тебя какая кликуха? Как мне к тебе обращаться?

Витька кивнул с одобрением:

– Правильно мыслишь, Пашка. Мою старую кликуху тебе знать не нужно. Я и сам хочу её позабыть. Ты меня Витьком зови. Потом разберёмся. А с тобой одни проблемы. Даже и не знаю, как тут быть? Короче, сам думай. «Паха» тебе не по кайфу, а у меня прям к языку приклеилось.

Коробов тяжко вздохнул:

– Ладно. Паха, так Паха. Пойдём, что ли?

Витёк тронулся с места, но вдруг остановившись, договорил:

– Нам с тобой теперь друг дружку держаться надо. Хрен его знает, что эта сапожня надумает. А вместях завсегда легче. Лады?

Пашка улыбнулся:

– Договорились. Лады.

Парни дожидались своей очереди, чтобы занять места в новеньком «Икарусе». Коробов, чувствуя, что его снова начинают раздирать сомнения, усердно делал вид, что внимательно слушает нескончаемый словесный поток своего нового друга. На самом деле он старался хоть как-то привести свои мысли в порядок. «Надо же? Столько событий и всего за несколько часов, – несвязно думал парень, изредка поглядывая на Витька, – я даже забыл, что надо определяться. По большому счёту, какая разница, где отбывать эти два года. Вон, ребята вообще не заморачиваются, как будто им по хрен. Лишь бы поскорее места занять в автобусе. Может обратиться к подполковнику и всё ему объяснить? Ведь должен он понять, что произошло простое недоразумение». Пашка уже было решился воплотить свой замысел, как вдруг, в двух шагах от них остановился один из знакомых сержантов. Хмуро взглянув на Витьку, начальник проронил «деревянным» голосом, очевидно стараясь обозначить некую дистанцию: