— У тебя пуля в почке, — оповестила она меня, сорвав повязку.

Я подозревал, что всё не так радостно, ведь до укола болело не по–детски.

— И что теперь делать?

— Потерпи минутку, больно не будет, спек ещё действует, — сказав это, Марго приложила руку к ране и закрыла глаза.

Она не обманула, чувствовалось лёгкое покалывание и вроде что–то двигалось. Спустя минуту, девушка меня удивила.

— Вот, держи на память, — в её руке была пуля.

— Да ты настоящая волшебница! — после укола, я пребывал в прекрасном настроении.

Марго смущённо отмахнулась.

— Что я, вот Захария. Такие раны лечит, что, не увидев сам, не поверишь.

— Я видел Хрома, и он жив!

— Хром не то, это его дар, твоего крестника убить нелегко.

— Погоди, — не понял я. — Ведь это я, его крестник!

— Это ты его «на себе» таскал, вот наши и шутят. Крестник крёстного несёт, разверни наоборот, — хихикнув, процитировала девушка, тут же серьёзно глянув на меня, добавила. — У тебя эйфория, действие наркотика закончится и боль вернётся.

Я уже раскрыл рот, но был неделикатно прерван.

— Как он? — прорычал подошедший Медведь.

— Рану я заживлю, рваное ухо и пробитая голова не в счёт, а вот с гематомами по всему телу, сделать ничего не смогу, нужно время, сами рассосутся, — заявила она.

— От чего они? Тебя что, взводом пинали? — вопрос был ко мне, но ответила Марго.

— Нет, это споры нашего паразита, я слышала, внешники ведут исследования, по воздействию на него, — на что Медведь кивнул. — Видимо попал под какое–то нейтрализующее излучение, я могу только предполагать, — извиняющимся тоном, заключила девушка.

— Это началось, сразу после шумовой гранаты, взорвалась в полутора метрах от меня, — вставил я, решив, что это поможет.

— Вот! Значит, она была не просто шумовой, — обрадовалась Марго.

— Кстати, на радостях бойцы забыли тебя расспросить, как там прошло? — умные, звериные глаза, внимательно меня изучали.

— Оставил посылку на-45, ниже не получилось, зажали, пришлось убивать, — честно признался я.

Тот кивнул своей страшной головой.

— Извини меня, Кнут. Я думал, что ты хлипковат для таких дел, признаю, был не прав.

— Да ничего. Ты прав. Признаюсь, глядя на тебя, возникает желание бежать и прятаться.

В ответ, кваз начал клокотать и порыкивать. Я не сразу понял, что он смеётся, а когда он успокоился, решил кое–что уточнить.

— Мне кажется, что вы меня надули, в боеголовке ведь не две килотонны было?

Медведь не стал отвечать, видимо решив оставить вопрос, на уровне моих домыслов. Подошёл Клепан, вид у него был озабоченный.

— Пора выдвигаться, заражённые стягиваются.

Только сейчас, я обратил внимание, что бойцы перестали праздно шарахаться, а в спешке собирали рюкзаки и проверяли оружие, даже Ботаник был занят, ковыряясь в своём странном пистолете. И тут, я вспомнил, одну большую и важную деталь.

— Клепан! Помнишь того элитника?

— Хе, забудешь его, как же! С ИВД не пробили. Тот, который Свища задрал? — пояснил он, посмотрев на Медведя. — А что? Ты это к чему? — с подозрением, поинтересовался Клепан.

— Тварь, где–то неподалёку!

— С чего такие умозаключения? — это уже Медведь.

— Он видел меня, там, на донжоне, и узнал. Я это почувствовал!

— Уверен?

Внешность у Медведя, мягко говоря, не презентабельная, но вот взгляд, говорил, что он мне уже верит.

— Это как запах для зверя, не знаю, как точнее описать… я встречался с ним на элеваторе, тогда и почувствовал в первый раз, сегодня было то же самое. Тварь меня узнала, несмотря на скафандр.

— Какой–то пассивный дар!? — внесла лепту, притихшая Марго.

— Да! — подтвердил Медведь, уставившись в одну точку. — Кнут сможет идти? — спросил он у девушки, спустя секунду.

— Сможет, но самостоятельно не долго. Придётся ему колоть обычные обезболивающие. Они хоть частично снимут боль, а со спеком рисковать нельзя, — сказав это, Марго обвела присутствующих взглядом, словно предупреждая будущие вопросы.

— Я могу идти самостоятельно! Не надо за меня реш… — начал, было, я, но Медведь поднял руку, пресекая, а девушка посмотрела на меня, как на наивного подростка.

— Выдвигаемся, — скомандовал Медведь. — Проблемы будем решать, по мере поступления.

Не прошло и часа, как стало понятно, насколько я был не прав. Спек, сыграл со мной злую шутку, он не только боль снял, но и поднял самомнение до верхушек деревьев. Сначала появился зуд, причём сразу везде, не успел я насладиться ощущениями шелудивого пса, как зуд перешёл в покалывание, которое стало нарастать с каждым шагом, переходя во всё более изощрённую боль. К счастью, пика «наслаждения» я не дождался, шедшая за мной Марго, сделала укол. Девушка не сказала ни слова, а глаза, словно спрашивали, «ну что герой, уяснил?»