Это была Надя. Та самая охотница, которая грубо послала меня в «Визите». Она-то что здесь делает? Вроде без оружия и выглядит испуганной.

Она сделала отчаянный рывок, и мы столкнулись с ней нос к носу за кустами.

На мгновение она застыла от изумления, но растерялась ненадолго. Взгляд упал на рукоятку пистолета у меня под мышкой, она молниеносно обхватила рукоятку, собираясь завладеть оружием, и я перехватила запястье, поднимаясь вместе с ней.

— Яна!

Кажется, нашу возню заметили.

Надя вцепилась мне в руку, пытаясь ослабить захват. Она бессмысленно боролась несколько секунд, но вдруг успокоилась и сделала такой бросок, что мир перевернулся. К сожалению, только в моих глазах.

Меня вмяло спиной в землю. Удар выбил воздух из легких и остатки сил из тела — я даже перестала чувствовать боль в порезанной руке. Кажется, мне что-то отбили. Как она меня так швырнула?

Ее лицо стало по-азиатски сосредоточенным, на меня она смотрела, как на грязь под своими ногтями. Охотница стремительно наклонилась, подбирая что-то с земли, и придавила меня коленом в грудь.

— Я ее прирежу! — в горло уперлось холодное лезвие ножа, который я выронила, когда грянулась об землю.

Надя обернулась, глядя куда-то вверх — так, по крайней мере, мне казалось с земли. Я застыла, успев выставить блок, когда нож пошел к горлу. Острие ходило ходуном и царапало кожу. Эта истеричка меня и так прирежет!

Рука задрожала под напором, так сильно Надя давила. Она крутила головой, словно нас обходили с двух сторон и истерично орала, угрожая меня убить, если они не остановятся.

Я часто дышала, думая, как между выдохов втиснуть вопль — слишком быстро все произошло.

— И что это для тебя изменит? — спросил Эмиль откуда-то слева. — Зарежешь, мы тебя убьем. А если сдашься, то нет.

Обидно, когда заложник вдруг понимает, что не слишком-то он ценный.

— Убери нож, — это уже Феликс, голос донесся с другой стороны, они действительно обошли нас, готовясь к атаке. — Убирай, пока не пристрелил!

Лезвие еще тряслось у моего горла, но уже чуть дальше, словно Надя сомневалась.

— Как хочешь, — сказал Эмиль, и охотница сразу отбросила нож и подняла руки, растопырив напряженные пальцы.

Я догадалась, что он в нее прицелился, хотя со своей точки видела только бледное небо в высоких тополях.

— Все-все, сдаюсь! Не стреляй!

Обзор загородил Феликс, протянул мне руку и помог встать. Мир, наконец, обрел устойчивость. Почему-то вампир ухмылялся, словно услышал злую, но забавную шутку — что-то его радовало.

Локоть снова ныл — левой рукой я остановила удар, и теперь она мелко дрожала от сверхусилий. Шелк прилип к ране — снова кровит. Но это такие мелочи по сравнению с ножом, торчащим в горле…

Я отбросила волосы с лица и обернулась: Надя сидела в траве, подняв руки. Насмерть перепуганная, но в глазах ненависть. Она следила, как кружат вампиры, оценивающе ее рассматривая.

— Она из их группы, — сказала я. — Я ее помню.

— Пойдем, поговорим, — наконец решил Эмиль.

Феликс схватил ее за тонкие руки и заставил подняться. Изловчившись, она вцепилась ему в лицо и таки пропахала щеку ногтями, прежде чем он ее скрутил. Эмиль без интереса наблюдал за стычкой.

Феликс за волосы задрал охотнице голову, и я увидела ее перекошенное лицо.

— Вот она, наша красавица, — едко сказал он. — Морду мне расцарапала!

На щеке осталось несколько розовых следов. Судя по ненависти в глазах, Надя в своем поступке не раскаивалась. Но это только пока. Вампиры — очень злопамятные твари. Никогда с ними не связывайтесь.

Охотницу потащили обратно. Я шла следом, глядя им в спины. Она извивалась, пытаясь вырваться, но Феликс волок ее без особых усилий.

Мы вернулись к обваленному входу в тоннель. Он толкнул Надю, та бухнулась в гравий, по очереди нас оглядела и задержалась на мне. Разумеется, меня она узнала, хотя с последней встречи мое лицо немного изменилось — слишком много адреналина и мало сна.

— Где Егор? — устало спросила я.

Вместо нее ответил Феликс, увлеченно рассматривающий добычу.

— В ангар я сходил, не было там никого. По крайней мере, я там никого не услышал. А девчонка эта в роще пряталась, кого-то ждала, что ли, или следила.

— Не знаю, — голос Нади стал глубоким и спокойным, хотя внешне она была на грани истерики.

Она сидела на земле, упираясь в гравий тощими руками, и нервно перебирала камешки. Наверняка знает, что никто не придет ее спасать — такие в ее группе порядки. Как говорил Игорь: на войне всегда жертвы.