— О, все в порядке, — мама качает головой. — Твой отец носит беруши, а я все равно не спала и читала.

— Мы смотрели «Человек-паук: Через вселенные», — говорю я ей. — Это любимый фильм Генри.

Вообще-то, мне он тоже нравится. Майлз Моралес напоминает мне Генри — умный, добросердечный, решительный. Иногда ошибается, но всегда пробует снова.

Кем бы я была в этом фильме?

Питером Б. Паркером, наверное. Испортил свою собственную жизнь, но все еще может быть, по крайней мере, хорошим наставником.

Это то, за что я цепляюсь. Я совершила так много ошибок, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы дать Генри хорошую жизнь. Я хочу дать ему мир и свободу найти в нем свой путь.

— Как спалось, папа? — спрашиваю я отца.

— Ну, — говорит он, отпивая свой кофе. — Ты же знаешь, что я могу спать где угодно.

Мой отец, кажется, добивается чего-то исключительно силой воли. Он никогда не позволил бы чему-то столь обыденному, как комковатый матрас или уличный шум, помешать ему уснуть.

— Чем нам сегодня заняться с Генри? — спрашивает мама.

— О… — я колеблюсь. Я планировала уехать из Чикаго сегодня. На следующей неделе у меня запланирована работа в Нью-Йорке — я подумала, что отвезу Генри туда пораньше, сходим вместе на несколько бродвейских шоу.

— Ты ведь еще не уезжаешь? — жалобно спрашивает мама. — Мы едва успели тебя увидеть.

— У тебя нет никакой другой работы до следующей недели, — говорит мой отец. — К чему такая спешка?

Я ненавижу, когда он связывается с моей помощницей. Надо сказать ей, чтобы она больше не давала ему мое расписание.

— Думаю, я могла бы остаться еще на день или два, — признаюсь я.

В этот момент раздается стук в дверь.

— Кто это? — говорит мама.

— Наверное, Карли, — говорю я ей. Комната Карли дальше по коридору. Мы все проспали допоздна, в это время она обычно начинает заниматься уроками с Генри.

Отец уже подходит, чтобы открыть дверь. Вместо миниатюрной фигуры Карли я потрясена, увидев широкие плечи Данте, заполняющие дверной проем.

— Доброе утро, — вежливо говорит он.

— Доброе утро. Заходи, — сразу же говорит отец.

Данте заходит внутрь. Его глаза находят мои, и моя рука крепко сжимает кружку с кофе. Жаль, что я не причесалась и не умыла лицо. И я бы хотела, чтобы на мне было что-то другое, а не пижама с маленькими ананасами.

— Присоединяйся к нам на завтрак, — говорит мама.

— Я уже поел, — хрипло отвечает Данте. Затем, чтобы смягчить отказ, он говорит:

— Однако спасибо.

— Выпей хотя бы кофе, — говорит папа.

— Хорошо.

Мама наливает ему кружку. Прежде чем она успевает добавить сахар, я говорю:

— Только сливки.

Данте снова переводит взгляд на меня, возможно, удивленный тем, что я вспомнила, какой кофе он любит.

Собравшись с духом, я беру кружку и протягиваю ему. Его толстые пальцы касаются тыльной стороны моей ладони, когда он берет ее. Я чувствую это короткое прикосновение на своей коже.

— Спасибо, — говорит Данте. Он говорит это мне, глядя в глаза. Впервые он посмотрел на меня без гнева на лице. Он по-прежнему недружелюбен, но это гораздо лучше.

— Итак, чем мы можем помочь тебе, Данте? — спрашивает мой отец.

Данте все еще стоит. Он неловко оглядывается в поисках места, куда бы поставить свою кружку, и останавливается на подоконнике.

— Я хочу знать, кто стрелял в тебя вчера, — прямо говорит он.

— Я тоже хотел бы это знать, — отвечает папа.

— У тебя есть какие-нибудь идеи?

— Боюсь, я нажил много врагов с этой новой коалицией. Можно было бы подумать, что это тема, с которой любой мог бы согласиться, но на самом деле она взъерошила перья многим важным людям. Мы призвали к введению жестких санкций против таких стран, как Саудовская Аравия, которые фактически разрешили рабство в пределах своих границ.

— Так вот откуда исходили угрозы убийством? — спрашивает Данте. — Из Саудовской Аравии?

— Некоторые, — говорит папа. — Были также из России, Китая, Ирана, Беларуси и Венесуэлы. Мы добились того, чтобы Государственный департамент понизил статус этих стран до уровня 3, что означает, что они считаются странами, которые не соблюдают минимальные стандарты прав человека в отношении торговли людьми.

Данте хмурится, размышляя.

— А как насчет внутренних угроз? спрашивает он.

— В Америке у нас тоже появилось много врагов, — признается папа. — Мы настаиваем на агрессивном судебном преследовании и более суровых приговорах для людей, которые способствуют торговле людьми в целях сексуальной эксплуатации на американской земле и за ее пределами. Например, гражданам США, которые арендуют для этих целей частные самолеты и морские суда. Я уверен, что ты знаком с потоком обвинений в адрес политиков и знаменитостей, которые посещали такого рода… вечеринки.