Шрифт:
Но как же он ошибался!
Татар не менее, чем трое против одного к его войску! Да такую рать на Руси мог выставить в поле только Великий Владимир — и то, собрав едва ли не подчистую не только всех ратников, но и боеспособных ополченцев…
Однако же и вои Юрия Всеволодовича не могли не понести потерь прошедшей зимой и прошедшим летом. А значит, войско базилевса однозначно уступает татарскому…
И ведь это стало только первым взволновавшим душу открытием. Но очень скоро, во время совместного движения к Чернигову, уже искушенный во множестве битв князь вдруг понял, что в орде поганых порядка больше, чем в его дружинах! Что татары четко разделены на десятки, сотни и тысячи, что приказы монгольских командиров закон не только для единоплеменников, но и для воев покоренных народов. Причем любое непослушание карается весьма строго — вплоть до показательной казни!
Другим неприятным открытием оказалось и то, что агаряне лучше управляемы их воеводами и в дороге, и, очевидно, на поле боя. В какой-то миг Михаил Всеволодович осознал, что для передачи разных команд в движение, татары пользуются не только гонцами, но также и различными звуковыми сигналами. Как, например, определенное число ударов била по барабану — или определенное число звуков рога… И что важно, все поганые понимают эти команды, знают, что они означают, знают, как нужно при них действовать! В русской рати такого не было и в помине — сигнал рога мог быть только условным, и передавать один определенный приказ. Как, например, сигнал к атаке — или к отступлению…
А ведь какие-то сигналы подавались погаными также и черными да белыми полотнищами на древках!
И еще одно откровение. Как оказалось, среди татар, подавляющее большинство которых воюет в легкой стрелковой коннице (причем более, чем наполовину — половецкой!), все же хватает и всадников в бронях. Пусть десять к одному — но все же… На Калке Михаилу Всеволодовичу не довелось столкнуться с тяжелой монгольской конницей. Но увидев всадников-хошучи в сплошных долгополых панцирях, опускающихся ниже колен и защищающих руки до локтей, да собранных из длинных железных полос или же небольших пластин по типу дощатой брони, он весьма впечатлился.
Как впечатлился и со сплошной конской брони…
А ведь отдельным корпусом в составе орды следуют и ясские «катафрактарии» и грузинские азнаури, очень близкие по вооружению и броне к дружинникам русичей. Тех примерно столько же, сколько и хошучи — а если брать общую численность всей тяжелой конницы у поганых, то ее окажется вдвое больше, чем в дружинах Киева, Галича и Волыни, вместе взятых! И как-то сразу стало понятно, что использовать царя Батыя в своих целях, посылая его нукеров на своих противников, и оставаясь при том в стороне, уже не получится. Как бы наоборот не получилось…
Да, собственно, хан уже сумел включить в войско, отправившееся встречать следующую на помощь Чернигову рязанскую рать, всех дружинников Михаила Всеволодовича и Даниила Романовича. И вроде бы Батый еще не приказал князю — вроде нет. И даже не требовал — а просто сказал, что союзники должны встретить врага вместе.
И ведь не поспоришь…
Но почему-то Киевский князь был уверен — когда дело дойдет до сечи, дружины западных русичей первыми пойдут в бой, пробивая поганым путь.
Бедные рязанцы!
Запоздалое раскаяние уже не раз посещало Михаила Всеволодовича, подталкивая его к тому, чтобы отправить следующей на помощь Чернигову рати базилевса гонца — предупредить о татарах, да призвать поворачивать назад. Но помешали князю старая обида на Ярослава Всеволодовича, да нежелание признавать его старшего брата базилевсом — а ведь признать придется, если Юрий все же победит татар…
Да ведь и рязанцы сейчас, как ни крути — враг. Ведь как иначе-то называть тех, кто идет сражаться именно с тобой (еще не зная о поганых!) — сражаться за твой же город?!
Одним словом, промедлил князь Киевский с решением, предупреждать ли врага или нет — а после уже и поздно стало…
Но сейчас, взирая на хлопоты возводящих пороки поганых с высоты небольшого холма, Михаил Всеволодович окончательно понял свою неправоту, свою ошибку... Осадное искусство татар — вот самое страшное открытие, кое пришлось князю сделать за последние пару седьмиц. А ведь с устройством камнеметов бывший князь Чернигова был знаком не понаслышке…
Еще Андраш II «Крестоносец», король Венгрии, несколько лет назад прислал в Чернигов своему временному союзнику мастера осадного дела Борислава. Выделив тому небольшой отряд помощников… Венгр же оказался действительно умельцем, способным строить камнеметы и стрелометы — и Михаил Всеволодович, не жалея средств, приказал укрепить оборону стольного града своего княжества пороками. И ныне за кольцом внешних стен встали мощные катапульты, метающие камни через городни на полтора перестрела, а в башнях расположились дальнобойные стрелометы.
И главное, что с поля-то их поганым не видно…
Правда, крепость покуда молчит, не спеша огрызаться тяжелыми булыжниками и сулицами, способными уже сейчас наказать поганых за беспечность. Вон, знакомые метки в поле, по которым пристреляны черниговские пороки! И хлопочущие китайцы как раз на их линии свои камнеметы ставят… Но у молчания защитников стольного града есть много объяснений: например, они надеются на внезапность, на то, что когда начнется штурм или хотя бы обстрел, они сумеют нанести врагу куда больший урон, чем сейчас.