Бородин сморщился, как от зубной боли.

«Ох уж эти проливы!!А ведь военные правы, положение у нас совсем не интересное»

— Максим Евгеньевич. В условиях резкого усиления позиций Германии и Великобритании, останется ли Турция нейтральным государством или вступит в военный блок? Ваши предположения?

Прибытков насупился.

— Турецкий президент, Фаик Озунтали вполне уравновешенный человек, придерживающийся умеренных взглядов. Но вот премьер-министр …генерал Яшар Гюлер. вот этот господин весьма опасный. Ярко выраженный пантюркист с империалистическим взглядами. Турки хитры, в отличии от людей западной цивилизации, они весьма умело скрывают свои истинные намерения.

Бородин, посмотрел на начальника Генштаба.

— Турецкие вооруженные силы, в основном, нацелены а три боевые задачи. Первое — противостояние Греции в Эгейском море и на Кипре. Греческая интервенция и последующая резня греков оставила глубокий след в памяти у турок. Против греков, развернута 2 полевая армия и основные силы турецкого флота. Второе — это противостояние болгарской угрозе. Там сосредоточены основные боеспособные силы 1 полевой армии и ВВС. Третья задача — противостояние курдскому сепаратизму. Этим занимается 3 полевая армия и задача эта весьма сложна. Курдские боевики активно действуют как с территории французского протектората Сирии и Леванта, так и из Британской Месопотамии. У Турции на сегодняшний день, нет ресурсов, что бы реально угрожать нам.

— Это сейчас. Что будет, через год-два?

— Реально, турки могут нанести удар только на одном стратегическом направлении — Закавказском. Три месяца назад там работала инспекция Главкомата Армии и Генерального штаба обследуя приграничные укрепления и состояние войск южного направления. Можно с уверенностью сказать, если Турция и нападет, с западного стратегического направления, нам не придется снимать войска. У нас достаточно сил и средств, что бы превратить войну на южном направлении в позиционную. Без перспектив развития наступления для турецкой стороны.

— Затем, наше превосходство в авиации и ракетном вооружении даст о себе знать, Денис Владимирович. Мы постепенно их перемелим. Турецкие ВВС и ПВО — оснащены весьма посредственно…

— Давайте возьмем самый плохой сценарий. Сколько наземных сил, у нас есть на Южном ТВД и сколько мы туда планируем перебросить.

— Сейчас у нас развернуто 6 дивизий и 4 отдельных стрелковых бригады в двух армейских корпусах. В течении десяти дней, по мобилизации, разворачивается еще восемь дивизий и два управления корпусов. В случае необходимости из Казанского военного округа и казачьих войск Туркестана, перебрасывается еще восемь дивизий. Итого, на пике формы, Кавказский фронт может насчитывать 24 расчетные дивизии.

— Это солидно. Кивнул головой президент. Думаю вы правы, сил у нас хватит на оборону, большего и не надо. Судьба войны, будет решаться на западе…

Бородин встал и заложив руки за спину, прошелся по кабинету.

— Значит так. Максим Евгеньевич. Мы признаём правительство Свободной Франции, но исключительно в союзе с американской стороной. Любая помощь французам, через американцев. Пусть включаются на полную мощность, благо промышленность позволяет. Нужны гарантии о нейтралитете Турции в ближайшие пять лет. Именно гарантии от турецкой стороны, подписанные на высшем уровне. Не останавливайтесь перед экономическом давлением, Максим Евгеньевич. Турция, критически зависит от нас в поставках муки и растительных масел. Не забываем про сталь, уголь и нефтепродукты. Нам надо добиться от турок нейтралитета. Нам еще Кавказского фронта, не хватало.

— Теперь, господа по польскому вопросу. Варшава, уже неоднократно ставила перед нами вопрос о возвращении трехсот тысяч интернированных польских военнослужащих. Мы отказываемся, эти люди горят ненавистью к Берлину и предателям в Варшаве. Пришло время — их использовать. Думаю стоит провести консультации с Вашингтоном о взаимном признании правительства генерала Валевского, сидящего сейчас в Ковно. И пора уже формировать Польский корпус в составе нашей армии, пока исключительно из охотников…

Министр Таубе удовлетворенно кивнул, Дубровин удивленно расширил глаза а несчастный Прибытков нервно дернул головой.

— Но Денис Владимирович!!! Взмолился дипломат. Берлин на это никогда не пойдет…это casus belli, повод к войне!

— Согласен. Это повод к войне. Думаю Германия пойдет на денонсацию Копенгагенского договора с нами, но не скоро. Наши экономические связи, взяли очень хороший старт и отказаться от нашего хлеба, топлива, марганца и цинка — они сразу не смогут. Еще год, может полтора у нас есть.

— Но потом…

— Потом, уже будет не важно. Пока пусть воюют поляки. Пусть у германцев в Польше, горит земля под ногами. Время…вот что мне нужно. Грандиозная «Большая программа»- в действий мне нужно еще полтора года. Тактика мелких колкостей, диверсий, дипломатических демаршей — нам сейчас необходима, господа.

Протекторат Тунис. Фум-Татавин. 8 августа 2003 года.

— Макаронники! Идут батальонной маршевой колонной, как на параде! Командир передового дозора морских фузилеров, лейтенант Батист де Рошамбо, выпрыгнул из новенького американского армейского вездехода.