Серые Псы наспех соорудили факел, подожгли его от огнива и вошли в пещеру.

В это время некто с красными глазами вышел из-за кустов вслед за ними.

Джайлз выпотрошил внутренности уже шестой лягушки и бросил их в кипящий котел. Зелье, труд всей его жизни, вот-вот будет готово. Не хватало только одного ингредиента.

Вдруг дверь с грохотом распахнулась. От неожиданности Джайлз выронил из рук большой половник, которым он размешивал зелье. В дом даже не вбежал – влетел – Равен. Весь потрепанный, в изодранной одежде. Левая рука вся красная от крови. Безумные глаза словно ждали сигнала, чтобы вылезти из орбит.

Равен подскочил к Джайлзу, здоровой рукой взял того за ворот плаща и притянул к себе.

– Ты… мерзкий старик… ты обманул меня! – прошипел он.

– Тише, тише, прошу тебя. Я не вполне понимаю, о чем ты говоришь. Лучше сядь и спокойно все расскажи, а я пока обработаю твою рану, хорошо?

Лицо Равена по-прежнему было перекошено от гнева, но, когда он сел на табурет, все же смог немного успокоиться.

– Огромный медведь. Он вошел вслед за нами и перебил всех. Мы и оружие-то достать не успели…

– Но ты здесь, передо мной, живой… – Джайлз, сидя на коленях, колдовал над рукой, но Равен этого не замечал. Он оперся спиной о стену и невидящим взглядом смотрел в единственное в этом доме окно. Перед его глазами раз за разом вставала одна и та же картина: красные глаза, огромная пасть и длинные, острые как бритва когти.

– Я – единственный, оставшийся в живых. Уж не знаю, как мне это удалось. Он будто позволил мне убежать.

– Ну все, я закончил, – сказал Джайлз, кряхтя поднимаясь на ноги. – История очень увлекательная, не спорю, но сейчас мне некогда.

Равен посмотрел на свою руку – рана больше не кровоточила, но кроме этого, старик больше ничего не сделал.

– Эй! Может хотя бы перевяжешь? – эти слова дались наемнику с большим трудом – он вдруг почувствовал, что язык онемел. Попытка встать тоже не увенчалась успехом. Тело никак не желало слушаться своего хозяина.

– А смысл? Совсем скоро ты умрешь, и я не пожертвую ни единого кусочка ткани, чтобы прикрыть твою рану, – Джайлз тихонько засмеялся, не без удовольствия наблюдая за тем, как расширяются от ужаса зрачки предводителя Серых Псов. – Насчет золота я соврал, хотя, думаю, ты это уже понял. Не было там никогда никакого золота. Все, что мне было нужно – это яд мидварской медведицы, который выделяют ее когти, и, конечно же, сосуд для него – то есть ты. Видишь ли, просто яд мне бы не подошел, он должен находиться в свежей крови. Я собрал твою, зараженную, вот в этот пузырек, – старик помахал стеклянной колбочкой прямо перед носом у Равена. – Последний недостающий ингредиент, который нужен для моего зелья. Зелья бессмертия! Сейчас я добавлю твою кровь в котел, и уже до заката ко мне вернется моя молодость, моя сила, мое могущество. И я… буду жить вечно!

Наемник чувствовал, что последние силы покидают его. Как бы он хотел сейчас перерезать горло этому старику и долго смотреть, как тот мучается, как издает предсмертные хрипы. Увы, все что Равен мог – это лишь беспомощно вращать глазами.

– Чуть не забыл. Хочу, чтобы ты знал: вино не было отравлено. О да! Вы выпили самое обычное вино. Так что вы могли запросто убить меня, но страх и жажда золота не позволили вам этого сделать. Ох уж эта сила убеждения, человека можно заставить поверить во что угодно.

Джайлз пожал плечами и направился к кипящему в котле вареву. Он не увидел, как наемник испустил дух – уж слишком его поглотило изготовление зелья.

Когда дверь очередной раз отворилась, едва не сорвавшись с петель, Джайлз даже не успел ничего подумать, как получил чудовищной силы удар в плечо, заставивший отлететь его в противоположный конец комнаты. Когда через минуту он очухался и приподнялся на локте (вторая рука, похоже, была сломана), он увидел в метре от себя большие красные глаза.

– Чего тебе надо? – спросил он с ненавистью.

– Мой медвежонок! Один из тех наемников, которых ты ко мне послал, убил его! Зарезал! – каждое слово медведицы было пропитано болью утраты.

– И что? При чем здесь я? Ты что, не перебила их?

– Я не успела… Драгоценное время ушло на то, чтобы ранить одного из них. Остальные забились вглубь пещеры, где и спал мой малыш.

– От меня-то ты что хочешь? – Джайлз закипал от гнева. Он понимал, с кем разговаривает и чем может окончится эта беседа, но не мог стерпеть такой наглости. На сегодня ему вполне хватило отребья, которое называло себя Серыми Псами, и мидварская медведица явно не входила в список желанных гостей. – Ты не уберегла своего ребенка и предъявляешь претензии мне?

– Да, тебе! – заревела медведица, обдав старика зловонным дыханием. – Ведь это ты предложил мне эту сделку, сказав, что если я не соглашусь, то убьешь моего медвежонка…

– Но ведь не я его убил… – пожал плечами Джайлз, и это движение мгновенно отозвалось вспышкой боли. – Распереживалась-то… Родишь еще.

Медведица снова заревела, да так, что на полках задрожали пробирки и колбочки.

– Ты отнял у меня все, Джайлз, и я тебя никогда за это не прощу. Мой малыш остался бы жив, если бы не ты. Убивать тебя не стану, нет, это слишком легкая участь для тебя. Я тоже отниму у тебя все.