Выпила. Выдохнула. Проморгалась, возвращаясь к себе и к окружающим ее встревоженным «собутыльникам», и, почувствовав скрестившиеся на ней в большинстве своем недоумевающие взгляды, покачала головой:

— Прошу прощения, дамы и господа! Mea culpa[7] — передоз.

Отмазка так себе, но вполне уместная в этой компании.

— Нектар? — нахмурился Руди.

— Хотела «полетать», — «виновато» вздохнула Габи, ненароком, — из-под опущенных ресниц, — обыскивая взглядом окружающее пространство.

«Кто?»

Увы, в клубном зале находилось слишком много большей частью незнакомых ей людей. Но врагом при этом мог быть любой, знакомый или нет, мужчина или женщина. Разве что, это определенно не один из тех, кто сидит с ней за столом. Этих бы она, пожалуй, почувствовала. Но нет, не они. А кто именно, знают одни лишь боги, но боги предпочитают молчать. Так что сукин сын, — «Или, может быть, сука драная?» — и на этот раз останется анонимом. Впрочем, он себя все-таки проявил. Показался перед Габи и, значит, телепат больше не являлся ни плодом ее больного воображения, ни смелой гипотезой, разом перейдя в разряд фактов объективной реальности.

— Руди! — позвала она через стол. — Будь другом, вызови нам с девочками такси! Домой поедем… И, господа, — обвела она взглядом всех присутствующих мужчин, — прошу извинить меня, что испортила вам вечер. Возмещение за мной. Вы все приглашены завтра к девяти вечера в палаццо Каро!

[1] Ордонансы — королевские указы во Франции и Англии, имевшие силу государственных законов.

[2] Же — уменьшительное от Жером.

[3] Котурн (платформа) — высокий открытый сапог из мягкой кожи на высокой подошве. В Древнем Риме ботинки-котурны надевали актёры трагедии, изображающие богов, а иногда и императоры, равнявшие себя с божествами. Актёры же комедии носили специальную обувь сокк (лат. Soccus) — обувь на низкой подошве. Эти термины вошли в переносном смысле в латинский язык, как обозначение высокого и низкого стиля и тона. Котурны носили некоторые мужчины, но это рассматривалось как вызов или как знак пренебрежения к другим людям.

[4] Слоуфокс — медленный фокстрот.

[5] В нашей реальности, например, прокладки «Cotex» появились в США уже в 1921 году.

[6] Птифур — небольшое сдобное печенье (или маленькое пирожное). Как правило, продаётся набором из разных сортов изделий (ассорти). Glac'e — глазированные птифуры.

[7] Mea culpa (лат.) — моя вина.

Глава 5. Ноябрь1939

1. Трис

Габи позвонила в первом часу ночи, чего обычно с ней не случалось. Весьма сдержанная девушка, если не сказать больше. Выдержанная, расчетливая, не склонная к мгновенному аффекту. То есть, случались, конечно, срывы и у нее, но сколько и в каких обстоятельствах! Немного. Ровным счетом три, и это за целых полгода, да и обстоятельства тогда и там были таковы, что не только юная девушка, но, пожалуй, даже зрелый мужчина на ее месте хлопнулся бы в обморок, ну или устроил полноформатную истерику. Одна история с убитым в Арденнах голыми руками благородным оленем чего стоила! Однако даже там и тогда, сидя рядом с тушей мертвого рогача, Габи держала себя в руках, и случись эта история в отсутствие Триса, сообщила бы ему подробности только на следующий день. Так что ночной звонок явно выбивался из привычного образа действий его рассудительной младшей сестры и хладнокровного коннетабля клана Мишильер по совместительству.

— Нам надо увидеться, — сказала Габи после краткого приветствия. — Срочно. Прямо сейчас.

Голос звучал ровно, интонация, если и была, то очень сдержанная. Холодноватая и как бы даже отстраненная, то есть, в точности, как всегда. Но вот содержание…

— Приходи! — не раздумывая, предложил Трис. — Жду тебя у себя в кабинете.

— Пять минут, — определилась женщина, — вернее, шесть.

И это тоже она. Ее фирменная «вежливость королей», и по факту в хронометраже своих и чужих действий она никогда не ошибалась. Во всяком случае, в последнее время, когда ее внутренние часы стали работать много лучше, чем прежде.

«Внеранговый маг, — напомнил он себе. — И развивается невероятно быстро».

И то верно. Взять для примера ментальные практики, которыми они занимались в шато д’Агремон. Она освоила их, как нечего делать, а бедняга Зандер мыкается над одним только «первым шагом» уже вторую неделю. И ведь не дурак, умница и ученый не из последних. Но иногда сила важнее и ума, и учености. Габи справилась с «первым шагом» за четыре дня, обогнав в этом, к слову, самого Триса. Не на много, но все-таки обогнала. И это тоже кое о чем говорит. На самом деле, о многом, но сейчас не до того.

«Что-то случилось… Но что именно?»

Он прошел в кабинет, сел за стол, закурил, и вскоре — как раз на исходе шестой минуты, — после короткого, но вежливого стука костяшками пальцев в притолоку, дверь открылась, и в проеме появилась Габриэлла. Высокая, в особенности, на этих ее тончайших 8-сантиметровых каблуках, стройная, в коротком шифоновом платье с безумным рисунком, — что-то оранжевое с золотом, — по лифу и едва дотягивающему до колен подолу, но зато почти без драгоценностей. Посмотрела на Триса, кивнула, здороваясь, и пошла к столу, а дверь, что характерно, закралась за ней сама собой, словно, так и должно быть. Впрочем, именно этого добивался от нее Трис: колдовать везде, даже по пустякам и так часто, как получится.