– Она ещё не знает, что такое мужская ласка!
– проорал кто из вендалов.

Человек в кабаньей шкуре указал на рыдающую на колесе Герду.

– Вот она, награда для достойных. И раз уж жена местного Бонда подохла ещё в начале нашего чудесного вечера, а сам глава клана Молота горит в пламени нашего костра, то кто скрасит наш досуг лучше дочки старины Венгарда?

Раздалось одобрительное улюлюканье и хохот. Вендал поднял руку, призывая толпу к тишине.

– Славная добыча достанется тому, кого определит судьба. По древнему обычаю назовите имена самых достойных.

– Аркел Безбородый!
– выкрикнули из толпы несколько человек имя первого воина.

– Да, он достоин!
– раздались довольные голоса.

К колесу подошёл воин с обожжённым лицом и, обойдя его по кругу, занял своё место у головы плачущей Герды.

– Балдер Синезубый!
– проорали из толпы новое имя.

– Достоин. Я видел, как он снёс голову братцу местного Бонда, - одобрительно прокричал воин, вооружённый двуручником.

– Снорри Кровавый!
– выкрикнули из толпы несколько голосов.

– Так и быть, я тоже выберу себе место, - произнёс предводитель, направляясь к колесу.

– Эльвир Детолюб!
– раздался из толпы новый крик.

Но к колесу никто не вышел.

– Эльвир Детолюб!
– проскандировали воины.

– Боюсь, что добряк Эльвир ещё занят тёплым трупом жены конунга, - рассмеялся Снорри.
– Виданное дело - заездил старушку до смерти.

Толпа взорвалась дружным хохотом.

– Ну и хрен с ним, нам же достанется непорочная дева!
– выкрикнул чей-то язвительный голос из толпы.

– И раз жена Бонда не продержалась на колесе и пары часов, за всё будет отдуваться её дочурка, - рассмеялся Снорри, поддерживая интерес толпы.

Я стиснул зубы, понимая, что сейчас произойдёт. Эти мрази сейчас разыграют Герду в импровизированную рулетку.

Новая серия выкриков из толпы.

– Эрик Кровавая секира. Роллон Пешеход. Торлуф Мягкий меч. Кью Ублюдок!
– раздался из толпы неуверенный гнусавый голос.

Раздался дружный хохот. Коротышку вытолкали из толпы.

– Так и быть, ты получишь свою добычу, Кью, - Снорри Кивнул воинам, и те подхватили стоящего на коленях Викара и подтащили его к позорному столбу.

– Мы приготовили для тебя достойную награду, Кью, - раздались крики из толпы.

Снорри кинул на землю кривой нож.

– Хочешь занять место рядом с нами?

– Да, предводитель!
– коротышка Кью неуверенно кивнул, кривое лицо расплылось в довольной улыбке.

– Ну, раз ты твёрдо решил, тогда оскопи этого ублюдка!
– скомандовал вендал, кивком головы указывая на привязанного к позорному столбу Викара.

Карлик утёр кулаком свой сопливый нос и направился к столбу.

– Кью, смотри в штаны не наделай с перепугу!
– съязвил один из воинов.

Коротышка неуверенно взял с земли нож и подошёл к задёргавшемуся Викару.

Наконец, уродец решился. Сдёрнув с моего брата портки, воин схватил его за достоинство и одним движением отсёк кусок плоти. Визг искалеченного Викара заглушил гогот толпы. Кью, сдерживая рвотные позывы, швырнул отрезанное достоинство парня в пламя костра.

– Кью Ублюдок, ты можешь занять место в кругу, - торжественно произнёс Снорри Кровавый.

Раздался истошный надсадный крик Герды. Я с бессильной яростью наблюдал за тем, как пару воинов начали раскручивать колесо.

– Все знают правила? Как только первый насытится, колесо раскручивается вновь!
– прокричал Снорри, окидывая обнажённую девушку плотоядным взглядом.

Ось повозки натужно заскрипела, и распростёртые ноги девушки замерли напротив крепкого воина.

– Судьба благоволит тебе, Эрик Кровавая секира!
– громко прокричал предводитель вендалов.

Остальные воины отошли от колеса, возвращаясь к костру. Они выпьют по паре стаканов медовухи в ожидании своей очереди.

Герда закричала, когда рычащий от похоти южанин вошёл в неё без остатка. Я отвёл глаза, не в силах смотреть на страдания девушки.

Воспользовавшись ситуацией, я тихо раздвинул настил соломенной крыши и скользнул вниз. «Южные ублюдки, вы дорого мне заплатите за страдания, причинённые моим близким», - подумал я, активируя светляк.

Оказавшись в лодочном сарае, я принялся за дело. Гогот и шум воинов напрочь заглушали все посторонние звуки. Пару раз я вздрагивал, когда к шуму и смеху пиратов присоединялись крики Герды.