– Кому? – отмахнулся Семен. – Ты правильно сказал: кому она, кроме Гермеса, может настучать? Не пори ерунду. Да и что она может доложить, о чем стучать-то? Проблема? Так мы и так над ней работаем. Да и не сформулировать ее пока никак. Брось, не забивай себе голову. Ты лучше посмотри, что получается. Карту смотрел?

– Не смотрел, позже, – Борис потянулся, – а Галину я бы рекомендовал оставить на базе, когда вернемся.

– Да она и сама останется. Применения ей здесь никакого, толку, соответственно, тоже. Уймись. Пошли, – Семен поднялся, – покажу, что получается, если на карту нанести все случаи отказов и систематизировать их по категориям оружия.

Галина и вправду легко согласилась остаться на базе. Занятый неожиданно открывшейся картиной Семен даже не стал тратить время на недовольное ворчание Бориса. Он коротко связался с Гермесом, которого унесло во Францию, изложил предварительные выводы – и умчался опять в войска. Вернулся он через неделю, переполненный информацией. Общая картина вырисовывалась достаточно четко. И картина эта могла расстроить любого. Точилинова, во всяком случае, она расстроила. Гермес немедленно вызвал его к себе, и, судя по его лицу, его новости были ничуть не радужнее.

– Ты, часом, ничего по моей тематике от смежников не притащил? – настороженно поинтересовался Семен. – А то у тебя лицо как у меня. Но я то хоть понимаю, в какую задницу мы идем, а ты-то чего?

– Я-то? – Йенсен хмуро посмотрел на Точилинова. – Я-то тоже понимаю, но вот проблема, которая свалилась, она и тебе «оптимизма» может прибавить. Рассказывай сначала ты.

– Куда уж дальше? – вздохнул Точилинов. – А накопал я вот чего…

Больше всего это смахивало на отработку нового оружия. В данном случае – магического. По всей линии фронта (русского, понятно, – дальше Семен не забирался) имели место подобные случаи. Несколько месяцев назад то там то здесь начало отказывать оружие. По разным причинам наверх об этом не докладывалось, и если бы Точилинов тогда сам с этим гранатометом не завязался, то и дальше бы все молчали. Ну подумаешь, случилось – так потом же опять заработало. И только в последние дней двадцать отказы оружия начали сопровождаться массированными атаками с применением ранее неизвестных магических узоров. Сами по себе эти узоры серьезной опасности не представляли, но вкупе с временным отсутствием адекватного оружия они заставляли посмотреть на происходящее иначе. Как с теми же шарами. Если бы ПЗРК работали, так грош им была бы цена: пожгли бы еще над позициями аталь. Но вот не пожгли же…

– И еще смотри, что получается. Они как умно делают: прошла атака, народ они покрошили. И всё. Дальше не идут. Если бы они наступление начали, то тут уж все бы зашевелились. Применение новой тактики, проигрываем и так далее. А они останавливаются – и проблема становится локальной. Конечно, долго бы они так не смогли развлекаться, кто-нибудь в итоге доложился бы куда следует – и до нас бы дошло. Но если вспомнить Каллимо, то очень начинает хотеться попу свою куда-нибудь в безопасное место засунуть. Если они наработали узор, который блокирует наше оружие, то это, ммм, как бы это поточнее сказать. Во, «катастрофа» – самое точное слово.

– Шутник ты, я посмотрю, – Гермес не повелся на псевдоигривый тон. – А теперь меня послушай. Мадмуазель Сорен сотоварищи, – он сидя отвесил поклон отсутствующим, – под моим чутким руководством все-таки добили тему.

Он поднял голову, и в его глазах засветилась гордость:

– Мы сделали портал на полкилометра.

– Ух ты! – подпрыгнул Семен. – Так это же победа.

– И да и нет, – гордость погасла, уступив место горечи. – Теперь осталось, чтобы он заработал.

Семен не зря подпрыгнул. Это на самом деле была самая настоящая победа.

Война в Зеленом Лепестке с самого начала велась только стрелковым оружием. В порталы, создаваемые по образу того самого, первого, могли пройти только два солдата – тесно в ряд. И всё. Телепортисты головы сломали, пытаясь расширить портал. Никак. Ни миллиметра больше, вот уж удружили первооткрыватели. Открыть двадцать штук один рядом с другим – пожалуйста, а один большой – ни-ни. Ни о какой артиллерии, авиации – вообще о более или менее крупной технике речь не шла. Минометы и безоткатки – максимум. Из механизации – только мотоциклы. Собственно, поэтому только аталь до сих пор и держались. Сколько молитв в войсках произносилось хотя бы об одном вертолете. А тут такой подарок.

– Да вы… Даже не знаю как вас назвать! Вы ж гении! Кранты теперь аталь. Торвальд, это же победа! Самая настоящая победа! Подожди, а что значит «осталось, чтобы он заработал»? Вы его сделали или нет?

– Сделали, – закряхтел Йенсен, – сделали. И сразу туда пару танков засунули.

– И-и что?

– И ничего. Не работают они. Первый поехал и заглох. А второй прямо в портале накрылся, – он с силой провел руками по волосам.

– Это всё? – осторожно спросил Семен. Что-то ему подсказывало, что проблема гораздо глубже.

– Нет, – Гермес нервно выдернул сигарету из пачки. Видно было, что до этого он держался при подчиненных, а с Семеном его отпустило – и очень хотелось выговориться. – Это не всё. Портал мы не удержали.

– Оп-па, – тихо произнес Точилинов. – И что?

– Танк напополам. Передняя часть там осталась, а задняя, где бензобаки, – у нас.

– Сколько пострадавших? – мгновенно все понял Семен.

– Двое обожженных, тяжело. Еще восемь контужены.

– Торвальд, – Точилинов попытался заглянуть Гермесу в глаза, – это эксперимент. Это неизбежно. Сколько таких случаев. Все знают, на что идут. И наверху все должны понимать. Плохо, конечно, но это война. Или, – он споткнулся, – что с Сорен?