— Боже милостивый! — пробормотала Кейт, всплеснув руками. — Ну и трусиха эта Элис! Хотя, по правде говоря, эти его черные глаза да насупленные брови на кого хочешь нагонят страху! — Она усадила девушку, прислонив ее спиной к одному из сундуков, и стала растирать ее холодные руки. — Ну очнись же, дитя мое! Он уже ушел!

— Как он посмел?! — негодовала Розанна. — Кто дал ему право лишать меня моих служанок?! Вот что я вам скажу, мои дорогие: если вы уедете в Кастэлмейн, то лишь вместе со мной, так и знайте! — Она взяла в руки серебряный гребень для волос и уставилась на него невидящим взглядом.

— Розанна, ты ведешь себя глупо! — сказала Кейт. — Он — мужчина, хозяин этого замка и, если уж на то пошло, твой господин и повелитель! И он имеет право распоряжаться не только твоими служанками, но и тобой! Зато ты могла бы добиться всего, чего пожелаешь, если бы не пыталась все время навязывать ему свою волю! Сахар, дорогая моя, вкуснее уксуса, которым ты потчуешь своего супруга целыми днями!

Розанна вздохнула. Ей нечего было возразить на уговоры Кейт. Ведь она и сама понимала, что, проявляя упрямство и своеволие, открыто противодействуя Рэвенсперу, вредит прежде всего себе самой.

Пять минут, отпущенные супругом ей на сборы, давно истекли. Розанна не взяла с собой свечу, отправляясь в спальню Рэвенспера. Она и без того прекрасно ориентировалась в скупо освещенном коридоре. Подойдя к двери комнаты мужа, она без стука толкнула ее и перешагнула порог.

Рэвенспер, обнаженный по пояс, стоял у камина. В тот момент, когда Розанна вошла в комнату, он протянул молоденькой служанке кубок с вином. При виде госпожи девушка побледнела и прижала руку ко рту. В глазах ее застыл ужас.

Розанна с минуту стояла неподвижно, все тело ее словно одеревенело. Она не ожидала, что измена Рэвенспера повергнет ее в такое отчаяние. Но мало-помалу душа ее преисполнилась холодной ярости. Подойдя к служанке, она вырвала кубок из ее рук и швырнула его в камин.

— Вон отсюда! — крикнула она еле живой от страха девушке. Та бросилась прочь, и через секунду в коридоре послышался частый топот ее ног, обутых в деревянные башмаки. Розанна решила, что завтра же утром спровадит эту потаскушку в Кастэлмейн. Джоанна быстро научит ее уму-разуму!

— Как вы посмели нарушить клятву, данную мне перед алтарем? — гневно спросила она Рэвенспера.

— Ваши пять минут давно истекли. Как вы посмели заставить меня так долго дожидаться вас? — насмешливо произнес он.

— Вы — презренный развратник! — вскипела она. — Но учтите, вам не удастся лишить меня почета и уважения, наделив какую-либо из ваших любовниц правами и привилегиями госпожи! Я не допущу, чтобы надо мной смеялись, а уж тем более — чтобы меня жалели!

Такой она нравилась ему еще больше. Щеки Розанны раскраснелись, глаза горели. Он провел языком по пересохшим губам и с упреком сказал:

— Так почему же вы презрели свои обеты и отказались занять законное место супруги в моем сердце, на моем ложе? Я клянусь, что всегда буду верен вам, но лишь в том случае, если вы утолите мою страсть, как и подобает достойной супруге. В противном же случае я оставляю за собой право спать с кем захочу!

— Я не люблю вас!

— Но ведь я добиваюсь от вас не любви, а уступки моим законным требеваниям!

— Значит, если я вас правильно поняла, вы клянетесь не изменять мне, но взамен я должна время от времени делить с вами ложе?

— Многое зависит от того, как вы будете вести себя в постели, — начал было он, но, поймав на себе ее негодующий взгляд, быстро пошел на попятный. — Впрочем, давайте остановимся на вашей формулировке соглашения. Итак, с нынешнего дня договор вступает в силу. Вы согласны?

Розанна помедлила с ответом. Взвесив все «за» и «против», она еле заметно кивнула головой и обреченно прошептала:

— Да.

Роджер в который уже раз так залюбовался ею, что упустил нить разговора. Смысл ее ответа не сразу дошел до него. Когда же он понял, какую восхитительную сделку они только что заключили, он в два прыжка очутился возле нее и раскрыл объятия.

— Розанна!

— Боже мой! Только не сейчас! Не прикасайтесь ко мне после того, как обнимали ее! — И девушка уперлась ладонью в его обнаженную грудь. Прикосновение к его коже, к жестким волосам обожгло ее, словно огнем. Роджер сжал руки в кулаки, чтобы противостоять искушению схватить ее и, не слушая возражений, отнести на свое ложе.