– Когда еще доберемся до места, Макей, – разумно заметил Лабза.

– Да и то верно. Идти нам положено по мирным землям до самой Неметчины. Интересно, что за земля там? Лука, ты хотел бы поглядеть? – Макей с хитринкой в глазах глянул на юношу.

– Конечно, дядько Макей!

– Девки там, я слыхал, знатные! Небось задумываешься, а?

Лука покраснел, отвернулся и не ответил. Казаки похабно загоготали, а юноша даже озлился немного.

Весь день занимались погрузкой снеди в мажары, крытые толстой рядниной.

Подводы все прибывали, с ними возницы и казаки охраны. Сотник Мелецкий покрикивал, видно было, что он неспроста озабочен. Под его началом было не менее шестидесяти мажар с кучерами – и все надо принять, распорядиться. И за припасами постоянный догляд нужен.

– Эх, казаки! – Макей блаженно щурил глаза. – Повезло нам! Ни соли, ни пороха нам не доверили, хе-хе! С ними одна морока. То и дело доглядай и береги от дождя и сырости. А это в дороге не так-то просто. Поживем!

– Поглядим, как ты будешь управлять нами, Макей, – скептически заметил Лабза и поправил повязку на лбу. – Все ж начальным человеком стал. Угодил пану сотнику. Не обидишь?

– Нашел начальника, Кривой! Подумаешь, десятник в обозе! Но все же спуску не ждите. Спрашивать буду по всей строгости. Дело – прежде всего.

– Вот-вот! А еще друзья с бог весть какого года! – Лабза скривился и сплюнул. – Сколько кулеша с тобой поели в походах, а теперь спрашивать? Я и так дело знаю.

– Полно злиться, Лабза! Не обижу, коль нужда не припрет. Понимаю.

– Дядько Макей, а что если на нас нападут? – спросил Лука, посчитав, что их спор заходит дальше разумного. – Где ваше оружие?

– Зачем обременять себя зря, Лукашка? – весело ответил дядька Макей. – Мы его в возах держим, но под рукой. И сабли, и пистоли, и луки со стрелами. Да и мушкеты имеются. Вмиг вооружимся, коль потреба случится. Хорошо, что напомнил, надо бы проверить, почистить, поострить. Как бы пан сотник раньше нас не поинтересовался. Хоть обоз, а все ж казаки.

Полдня Лукашка чистил оружие, примеривал руку к рукоятям сабель.

– Смотрю, ты справно службу несешь, хлопец, – неожиданно услышал Лука. Перед ним стоял пан сотник, придирчиво оглядывая мажары и кладь. – Это Макея хозяйство?

– Макея, пан сотник! – вскочил Лука стремительно.

– Добре, хлопец. А ты не его юнец, за которого тот просил?

– Так, пан сотник! Лукой Незогубом кличут.

– Добрый был казак, не в одной сечи стояли плечом к плечу. Жаль, что помер. Слыхал я про это, Лука.

Мелецкий не стал задерживаться и пошел проверять другие обозы.

А Лука все стоял и думал об отце. Вспоминал его рассказы, приезды дядьки Макея, когда на столешницу выставлялась макитра пенной горилки, а мать тяжко вздыхала, глядя на друзей.

И Лука вздохнул. Но долго смута в голове не держалась. Он поискал глазами Макея, с улыбкой представляя, как поведает о похвале пана сотника.

Его мысли переключились на оружие. Так захотелось иметь собственное, но приходилось ждать. Просто так ему никто оружия в руки не даст, а денег на покупку и за год не насобираешь. Да и как их собрать-то? Одна надежда – взять в бою.

Спать казаки легли рано, только стемнело. Вставать надо было еще до восхода, а день теперь начинался рано, время к лету двигалось.

Длинный обоз из более чем пятидесяти мажар загромыхал по шляху еще до восхода. Мальчишки долго бежали в пыли, провожая.

Возчиками были в основном люди пожилые, знающие толк в этом деле и в случае необходимости способные быстро и со сноровкой соорудить из возов защитный круг.

Конные казаки плелись впереди и позади обоза, растянувшегося почти на версту. Иногда кто-нибудь из верховых трусил вперед или назад с докладом пану сотнику. Перекидывались парой фраз и продолжали вяло разговаривать или перекликались громкими возгласами. Да десятники нет-нет да разрядят тишину отборной руганью, распекая нерадивого возчика.

Лука с опаской поглядывал на свою пару коней, стараясь не прозевать какой-нибудь неувязки или недогляда.

Обоз миновал Подол, втянулся в Крещатый Яр и по нему поднялся на дорогу до Василькова. С обеих сторон зеленели деревья и густые кусты с зарослями крапивы и лебеды. Многие были уже изрядно обобраны жителями для похлебки и борщей, люди спешили насытиться молодой зеленью весны.

Лука с тоской оглянулся на юг, где остались родная деревня Мироновка и братская могила родных.

Оставив по правую руку Паньковщину и переправившись по гати через речку Клов, обоз вышел на шлях и покатил в сторону Василькова, где намечалась ночевка. Солнце уже припекало, хотелось пить, но лишь удалось несколько раз брызнуть себе в лицо не совсем чистой воды из речки да смочить босые ноги.