Но человек лишь предполагает, а высшие силы, будь то сам Господь, судьба, рок, фатум, или какое-нибудь провидение всегда могут иметь на этот счёт иное мнение. И да, аристократ древнего рода многое может себе позволить, но если он военный в чине полковника, то беспечность и расслабленность с его стороны не позволительны. Колонель граф Рене де Лузиньяк понял это слишком поздно, когда двадцати трёхмиллиметровый осколочно-фугасный снаряд авиационной пушки пробил остекление рубки, вошёл склонившемуся над диваном командиру дирижабля в крестец почти параллельно позвоночнику, и взорвался в грудной клетке.

Лейтенанту Мишелю повезло больше, и следующий снаряд просто и гуманно попал в затылок и оторвал ему голову, позволив умереть без боли. А что голым… да кто и что потом разберёт среди горящих обломков падающего в море дирижабля?

Роль карающего посланца небес выполнил Чкалов, подошедший над морем в бреющем полёте и набравший высоту только перед атакой. Валерий Павлович практически в упор расстрелял гондолу дирижабля со всех стволов, с восторгом отметив высокую точность, кучность и разрушительную силу бортового вооружения, и поспешил отвернуть в сторону, потому что услышал в эфире предупреждающий возглас Красного, а сверху уже посыпались горящие обломки. Какие там энергетические щиты, о чём вы, господа? Если они и были, то это никак не проявилось и никому не помешало.

— Горишь, бубновый! — опять раздался голос Красного.

— Почему бубновый? — вслух удивился Чкалов, но вспомнил, что бубновым тузом на одежде когда-то выделялись каторжники. — И правда варнаки.

Потом Валерий Павлович заложил вираж, с откровенным злорадством провожая взглядом падение летучего шпиона, и с сожалением в голосе сказал:

— Эх, такая картинка для кинематографа пропадает.

— Думаю, у господ со студии Хаджонкова ещё будет возможность снять нечто подобное, а то и более грандиозное, — откликнулся Вася. — Во всяком случае, мы такую возможность постараемся предоставить. Реклама — двигатель торговли!

Чкалов молча согласился с такой постановкой вопроса. Чем больше побед и шумихи вокруг них, тем больше заказов у КБ Поликарпова и его совместного с Красным завода. Следовательно, Николай Николаевич при должном финансировании выдаст всё более совершенные самолёты. Выше, дальше, быстрее! И калибр пушек можно чуть увеличить. Миллиметров до тридцати семи.

За коротким боем, если стремительное убийство можно назвать боем, с эскадры следили в сотни биноклей, и тут же в сторону падения дирижабля тридцатиузловым ходом рванули два эсминца. Вдруг в обломках найдётся что-нибудь интересное и удастся определить национальную принадлежность наглого шпиона? Ведь кто-то должен ответить за хамство? Такое нельзя оставлять безнаказанным.

А вернувшиеся истребители встретили приветственными криками и сияющей медью духового оркестра на палубе транспорта «Саратов». С высоты не слышно ни криков, ни музыки, зато хорошо заметны взлетающие вверх бескозырки и солнечные блики на надраенных до зеркального блеска инструментах. Почётная и торжественная встреча.

Однако ни Красный, ни Чкалов не торопились садиться на узкую полоску плавающего понтонного аэродрома — стремительные и, как оказалось, грозные бипланы минут десять крутили фигуры пилотажа в небе над кораблями эскадры, заставляя моряков охать от удивления, ахать от восхищения, и вообще проникаться уважением к новорождённой российской авиации. И заставили!

Между моряками и воздухоплавателями всегда существовало негласное соперничество за любовь народа и значимость в глазах общества, ревность к чужим успехам и преувеличенная оценка успехов собственных, но здесь и сейчас… А здесь и сейчас в суровые просоленные души приходило понимание и осознание того факта, что пилоты аппаратов тяжелее воздуха являются существами высшего порядка, к которым просто неприлично ревновать. Как нельзя завидовать ангелам, как нельзя соревноваться в мощи и разрушительной силе с извергающимся вулканом, как нельзя пытаться затмить солнечный свет.

Но вот наконец-то в чью-то светлую голову пришла мысль о том, что Чкалов и Красный крутят фигуры высшего пилотажа не только из желания порадовать моряков эскадры и любви к искусству. Самолёт Нестерова, так и оставшийся стоять в самом начале взлётно-посадочной полосы, подняли на борт транспортника, освободив место для Василия и Валерия Павловича. В принципе, Красный был уверен, что длины понтонов с лихвой хватил для всех трёх «Чаек», но обычно лихой и слегка бесшабашный Чкалов решил не рисковать, дабы не смазать впечатление от первого боевого вылета в истории аппаратов тяжелее воздуха. Как-то не хотелось ему прославиться в качестве участника первой во всём мире красивой и глупой аварии.

С мостика линкора «Александр Ульянов» за посадкой истребителей наблюдало высокое начальство. Генерал Фрунзе, отхлебнув крепчайшего и свежайшего адмиральского чаю с лимоном, отсалютовал Эссену стаканом в серебряном подстаканнике с эмалевым двуглавым орлом:

— Согласитесь, Николай Оттович, есть определённая прелесть в личном присутствии при исторических событиях.

— Думаете, этот день войдёт в историю?

— Несомненно. Даже в учебниках напишут, — кивнул командующий Экспедиционным Корпусом. — У изобретения цесаревича Василия Иосифовича огромный потенциал и великолепные перспективы развития. Да, пока его самолёты… ладно, его и Николая Николаевича Поликарпова самолёты… Так вот, пока они тихоходны и недостаточно совершенны, но я предвижу, что через какое-то время они станут настоящими повелителями неба, сбросив с пьедестала медленные и неуклюжие дирижабли.