О. Мой. Бог.

Егор хмыкает, целует меня в макушку, а я всё ещё, блин, его обнимаю! Вызывайте скорую, Нежнова Алиса Сергеевна совершенно точно тронулась умом.

Стою, чувствую, как Колосов оставляет на макушке ещё парочку поцелуев, жду, пока хлопнет дверь подъезда, а потом отстраняюсь, стесняясь смотреть на Егора. Втянула его в спектакль, но он, кажется, даже рад такому повороту событий. Только вот мне что делать? Отвергаю его, а потом нос грею в шее, чуть не замурлыкав от теплоты его кожи. Боже-е-е-е, да что ж со мной такое происходит…

— Слушай, я… — а что вообще говорят в таких ситуациях? Спасибо за помощь, но дальше нам не по пути? Или как? Его лицо слишком счастливое, даже обламывать жалко. — В общем, ты же понимаешь, что этот спектакль только для бывшего, и спасибо тебе, правда, большое за помощь, но…

— Ты так вкусно пахнешь, Неженка, — перебивает, и я замираю, так и не договорив до конца. — Скажи название духов, а? Куплю флакон и буду подушку пшикать, чтобы засыпать с твоим запахом.

— Колосов…

— Что? Слишком ванильно? Я не виноват, это только с тобой у меня так получается, — ну он опять улыбается, ему к психотерапевту надо. Закатываю глаза на такой

милый

глупый подкат, а потом смотрю на парня, не зная, что и говорить. И есть ли смысл вообще разговаривать.

Гляделки прерывают звонок телефона и ржущая в трубку Гаврилова, которая свалилась у подъезда на льду и отбила себе копчик. Господи.

— Поехали за подружкой? — хохочет Егор и открывает пассажирскую дверь, приглашая меня внутрь. Да чтоб тебя!

Лиза снова смотрит на меня с прищуром, когда садится на заднее сиденье машины Егора, снова присылает мне смс-ку что ждёт объяснений, снова прячет улыбку, когда я смотрю на неё в зеркало заднего вида. Эта коза меня достанет, честное слово, хотя и сама ещё не до конца рассказала, что у них происходит с Савельевым, раз он так просто перед своими фанатками из нашей группы берёт её и целует.

Замечательно, что универ находится недалеко и нам не надо ехать в молчании кучу времени, потому что даже эти пять минут были слишком напряжёнными. Колосов паркуется, и, когда я тянусь к ручке двери, блокирует замок, оставляя меня внутри. Гаврилова, конечно же, успевает выйти. Чёртова поворотливая коротышка, зачем так быстро?

— Егор? — поворачиваюсь к нему, не понимая, что можно от него ожидать. А вдруг приставать начнёт? Тогда я ему этого точно никогда не прощу. Сейчас я пытаюсь сохранять с ним хотя бы человеческие отношения зачем-то, но, если он распустит руки, сразу пойдёт на все стороны.

— Неженка, слушай и не перебивай.

Он не улыбается. Мне страшно. Что такого хочет сообщить, что не улыбается, а? Решаю перебить и договорить то, что не договорила у подъезда. К чёрту.

— Колосов, послушай лучше ты. Спасибо за помощь с бывшим, уверена, он лезть ко мне больше не будет, но хватит. Ходить за мной больше не надо.

— А я и не буду, — он пожимает плечами, и я приподнимаю бровь. Как понимать? Чего таскается тогда за мной? На секунду даже успела обидеться, что так просто и быстро от меня отказался, пусть это и является моей заветной мечтой, но всё-таки. — Не буду ходить, Неженка, я ездить буду. По крайней мере, пока холодно. Говорю же, не хочу, чтобы ты болела. А не всё равно мне, потому что ты мне нравишься.

Да твою ж мать, а.

Лиза

Выхожу из машины и замечаю хитрющий взгляд Колосова, который не сулит ничего хорошего. И да. Он блокирует двери машины, Алиса не может выбраться. Вот кобель, а. Скандал закатывать не решаюсь, потому что, если что-то пойдёт не так, Лиска сама рот откроет и закричит громче пожарной сирены. Решаю подождать на крыльце, всё равно без неё внутрь не пойду. До начала пар ещё минут тринадцать, время есть, поэтому я максимально осторожно поднимаюсь по ступенькам и останавливаюсь на площадке у входной двери. Дышу морозным воздухом, дрожу от холода и зарываюсь в любимый огромный шарф ещё глубже, оставляя не скрытыми тканью только глаза. Выгляжу, наверное, как крокодил, который охотится, но вообще плевать, если честно. Мне холодно, и я буду делать всё, чтобы хоть немного согреться.

Не успеваю я даже пропеть в голове припев песни, которую я услышала с утра у кого-то из мимо проезжающей тачки, как на своей чёрной красотке подъезжает Савельев. Машина у него и правда что надо, в отличие от него самого. Бесит до ужаса. Выходит весь такой деловой, волосы поправляет, сигареты из кармана достает, и… поднимается на крыльцо, и останавливается рядом со мной. Спасибо.

— Будешь? — он сразу же протягивает мне сигарету.

— Не курю, — и вдруг я ловлю себя на мысли, что мне неловко на него смотреть. Чёрт! После этой ночи при взгляде на Артёма у меня просто перед глазами всплывают картинки сна, в котором мы вытворяли вещи, которые случиться не должны были. Спасибо, что я треснулась рукой и проснулась! Если бы досмотрела сон, наверное, и вовсе со стыда бы тут рядом с ним сгорела. Где, блин, эта Нежнова? Пусть выбегает из царства своего Колосова, и мы уже пойдём на пары. Напрягает меня тут стоять.

— Правильно, курить вредно, — он не затыкается, а я просто стараюсь смотреть куда-нибудь, кроме него, — особенно таким коротышкам, как ты.

— Лучше быть коротышкой, чем длинным и тупым придурком, — пока говорю это, к нам поднимается Антон, которого я успела наградить званием самого адекватного из шайки хоккеистов. Он здоровается с Артёмом, даже кивает мне и улыбается, тоже подкуривая сигарету. Спортсмены, блин.

— Вы, как обычно, кусаетесь, да?

— Вчера, по-моему, они целовались, — кто-то третий из придурков вышел из универа тоже покурить перед парами. Я краснею, бледнею, когда он упоминает произошедшее на физре, радуясь, что мои алые щёки прикрыты шарфом, и проклинаю эту сладкую парочку, что никак не собирается выходить из машины и спасать меня! — Я же ничего не путаю?