— Не понял, — звучит на ухо, и я закатываю глаза. Ну Господи. Когда я там думала, что он самый нормальный из них? Я ошиблась. Отдайте звание Колосову. — О чем он?

— Да забей, в личке общались…

— Не хочу, чтобы моя девушка в личке общалась с кем-то, кроме меня, — говорит смертник, и я взрываюсь.

Слышу, как хмыкает Алиса, понимая, что просто так это я не оставлю. Замечаю, как хохочет один из парней, и поворачиваюсь в крепких руках, сумев разорвать это кольцо и наконец освободиться.

— Во-первых, какого хрена какие-то запреты? Во-вторых, я не твоя девушка, спустись на землю. То, что я утром тебя поцеловала, ничего не значит. Подруге проспорила, вот и поцеловала. Так что свой гонор можешь убрать от меня вместе с руками, усёк?

Он-то, может, и усёк, но в глазах появилась такая злость, что стало даже страшно. Парень явно не оценил, что какая-то полторашка его осадила при толпе парней, да ещё и выдала, что поцеловала исключительно на спор. Блин. Порой все же стоит контролировать свою речь.

— На спор? — рычит он, и я без шуток чувствую страх. Докатилась.

— На спор, да, на старый добрый спор. Так что замашки собственника прибереги для какой-нибудь тупой овцы, а не для меня, ясно?

Хочу быстро уйти и покончить с этим, но Антон так явно не думает. Он хватает меня за руку, возвращая на место, и я тут же вскрикиваю от неожиданной боли. Сука. Рука.

— Отпусти! — почти верещу, больно до ужаса, но он сжимает как будто специально, хотя почему как будто… Видит же бинт, да и помнит наверняка, что с рукой у меня: он единственный тогда помощь предложил. Вот тебе и помощь. — Да пусти же ты, больно!

Вижу, как Лиска дёргается в нашу сторону — хотя уже успела отойти на несколько метров вправо, — чтобы помочь мне. Болит жутко, даже слёзы под веками грозятся сорваться на щёки. Если он доломает мне руку, я его ногами до смерти забью, честное слово.

Пытаюсь вырваться, но вдруг хватка ослабевает и становится значительно легче. Я от боли зажмурилась и ничего не видела, а тут открыла глаза и обомлела. Мне помог Артём. Оттолкнул Антона и перехватил мою руку, осторожно придерживая запястье.

— Ты, блядь, совсем ебанулся? — кричит он на Антона, а у меня внутри все переворачивается в секунду. — Больно очень? — спрашивает уже у меня, аккуратно осматривая ушибленную руку.

Это так… Так неожиданно и приятно, что я дар речи теряю. Могу только кивнуть и дальше стоять столбом, пока он со знанием дела осматривает поврежденную конечность.

— Мазь, которую тебе прописали, используй сегодня ещё трижды, и обезбол сейчас и на ночь, всё пройдёт, — говорит Савельев слишком обеспокоенным голосом. — Все поняла?

— Угу, — опять киваю и не понимаю, куда делись все мои острые словечки. Выдать бы ему что-то вроде того, что командовать мной не стоит, я сама разберусь, или вообще что Антон по его стопам пошёл, руки мне ломать, но… Не могу. А возможно, просто не хочу. Поэтому соглашаюсь с его словами и потираю руку, мысленно благодаря Савельева за спасение. Хрен знает, что бы сделал Антон, если бы Артём не оттолкнул его.

Савельев спускается вниз и уезжает, а Лиска хватает меня под руку и уводит от остальной толпы в сторону дома, замечая, что я почему-то выпала из реальности.

— Напиши ему спасибо, — говорит подруга спустя пару минут.

— Да… Напишу и правда.

Я напишу.

Лиза

Набираю сообщение уже пятый раз и пятый раз стираю: думаю, что все это зря. Хотя… Это всего лишь благодарность за помощь на крыльце, когда у Антона крышу снесло. Но это же Савельев. Он наверняка как-нибудь тупо отшутится или вообще пальцем у виска покрутит, что я полезла со своим «спасибо». А ещё зазнается. Хотя куда сильнее-то?

Ладно.

В чем смысл молчания? Я давно решила, что напишу. Подходить в универе и говорить «спасибо» лично я точно не готова, а вот на короткую смс-ку храбрости наверное наберусь.

И когда я вообще стала такая… Такая! Я же Гаврилова, я все могу и ничего не боюсь, кроме лютых морозов.

Открываю переписку, не обращая внимание на бешеный стук сердца. Что происходит… Почему я так реагирую?

Да потому что это Савельев. От него чего угодно ожидать можно, и я уже перестала понимать, когда он помогает мне и ведёт себя адекватно, а когда возвращает свою надменность и усмешки. Бесит.