Они снова надолго оказались вместе, но между ними уже не было прежней близости. Он превратился в мистера Старка, брокера из Кливленда, а она поселилась в доме с пожилой парой, посещала местную школу и несколько часов в день занималась канцелярской работой в его офисе. Она постигала все тонкости и масштаб семейного дела, которому предстояло перейти к ней. Оно и перешло к ней тогда же, в Кливленде: старый Сэм умер в одночасье. Они съездили на похороны, но были снова на работе в понедельник. Они провели там еще восемь месяцев - ей предстояло многое усвоить. Осенью она поступила в маленький частный колледж, и Кеог не виделся с нею целый год....

Размышления Кеога прервал звонок.

– Это врач!

– Иди и прими ванну, - сказал он, подталкивая ее.

Она вывернулась из-под его руки и яростно бросила прямо в лицо:

– Нет уж!

– Ты же знаешь, тебе нельзя войти к нему, - ответил он, идя к двери. Она зло глядела на него; ее губы дрожали.

Кеог отворил дверь:

– Он в спальне.

– Кто?
– тут врач увидел девушку, ее судорожно сплетенные руки, искаженное лицо - и все понял.

Это был высокий человек, седой, порывистый в движениях. Быстрыми шагами через холл и комнаты он направился прямиком в спальню и притворил за собой дверь. Обошлось без споров, просьб и отказов - доктор Рэтберн просто решительно и спокойно выпроводил их.

– Пойди прими ванну, - настойчиво повторил Кеог.

– Нет.

– Ну пошли, - он обхватил ее запястья и увлек за собой в ванную. В нише для душа он повернул кран. Брызнули струи воды, запахло яблоневым цветом.

– Давай, - он пошел к выходу.

Она не пошевелилась, только потирала запястье.

– Ну давай же, - опять сказал он.
– Совсем немножко. Тебе станет лучше.
– Он подождал.
– Или ты хочешь, чтобы я сам тебя окунул? Честное слово, я сейчас возьмусь за тебя.

В ее ответном взгляде уже не было негодования - она поняла, что он хотел отвлечь ее. Шаловливая искорка блеснула в ее глазах, и тоном фабричной девчонки она произнесла:

– Только попробуй, и все живо узнают, что я не твоя дочка.

Но это стоило ей слишком большого усилия, и она расплакалась. Он вышел, мягко прикрыв за собой дверь.

Он ждал у спальни, когда Рэтберн вышел оттуда, оставив за дверью стоны и хрипы.

– Что с ним?
– спросил Кеог.

– Минутку, - Рэтберн направился к телефону.

Кеог сказал:

– Я уже послал за Вебером.

Рэтберн застыл на месте.

– Ну-ну, - сказал он, - для дилетанта вы не плохой диагност. Интересно, есть ли хоть что-нибудь, чего вы не умеете?

– Не пойму, о чем вы, - раздраженно ответил Кеог.

– О, я думал, вы все поняли. Боюсь что это и в самом деле пациент Вебера. Как вы догадались?

Кеог пожал плечами:

– Я видел когда-то рабочего с фабрики, которого ударили в низ живота. Я знаю, что сейчас дело не в ударе. Но что же это тогда?

Рэтберн быстро оглянулся:

– Где она?

Кеог указал на ванную:

– Я отправил ее принять душ.

– Правильно, - одобрил врач. Он понизил голос.
– Понимаете, я не могу судить без обследования и лабораторных...

– Что с ним?
– требовательно спросил Кеог, негромко, но с такой силой, что Рэтберн отступил на шаг.

– Похоже на хориокарциному.

Кеог устало мотнул головой:

– И вы всерьез думаете, что я разобрался? Я этого и не выговорю. Что это за штука? Впрочем, что означает вторая часть, я понимаю.

– Одна из...
– Рэтберн поперхнулся и снова начал: - Одна из самых злокачественных форм рака, - и еще тише добавил:

– Но такое я вижу нечасто.

– Насколько это серьезно?

Рэтберн развел руками.

– Что, все так плохо? Доктор сколько ему...

– Возможно, когда-нибудь мы сумеем...
– Он замолчал на полуслове. Оба, не отрываясь, глядели друг другу в глаза.

– Сколько? Сколько ему осталось?

– Наверное, месяца полтора.

– Полтора?..

– Тс-с, - нервно шепнул Рэтберн.

– А Вебер...

– Конечно, никто не знает внутренние болезни лучше Вебера. Но вряд ли и он поможет. Знаете, как бывает: скажем, в ваш дом ударила молния и все до основания выгорело. Можно проанализировать руины и сводки погоды, и вы точно будете знать, что произошло. Возможно, когда-нибудь мы сумеем... снова повторил он, но так безнадежно, что Кеог, у которого плыла голова от ужаса, даже пожалел врача и бессознательно дотронулся до его рукава:

– Что вы намерены делать?

Рэтберн взглянул на закрытую дверь спальни.