Мэри не сводила с него глаз, отыскивая в его взгляде ту правду, которую не рассчитывала услышать. О том, что он может отдать ей свое сердце. Что она может доверить ему свое.

Мэри прижалась щекой к его груди, замедляя танец до покачивания на месте. Джей Ди был таким же твердым и неподдающимся, как и земля, что его кормила, и Мэри могла ближайшие пятьдесят лет рвать на себе волосы от его упрямства, но она не продала бы и секунды этого времени за все золото Калифорнии.

– Я люблю тебя. – Мэри произнесла это одними губами, точно самую сокровенную тайну, точно молитву.

Джей Ди обнял Мэри и нежно поцеловал ее спутанные волосы. Ему казалось, что они – единственные люди на этой земле, одни в раю, начинают новую жизнь. И он поклялся на этот раз сделать ее правильной.

Ритм музыки замедлился. Сладкая гармония скрипичного дуэта угасла, и последние ноты были исполнены на гитаре.

Они прервали танец.

Сердца их бились.

Мэри затаила дыхание.

И Рафферти, приподняв ее подбородбк и заглянув в голубые-голубые глаза, прошептал:

– Я люблю тебя.