Шрифт:
Сашка совсем не нежен, он не пытается понять, как ей нравится, не устраивает эквилибристики в постели, как некоторые Машкины прежние парни в первый их раз. Он просто делает в ней все, что ему хочется, не спрашивая, так властно, так по-мужски, жадно и в то же время нежно, даже бережливо трогая, целуя, направляя…
У Машки создается ощущение, что она для него – что-то большее, чем случайная любовница, или первая школьная любовь…
И, покоренная этим ощущением, она полностью отпускает себя, позволяя ему такое, чего никогда до этого… Да и после тоже…
И единственное, что тревожит ее этой ночью, из-за чего она периодически все же всплывает на поверхность безумия, хватая опаленными, искусанными губами воздух, это ее утренний отъезд… Надо сказать Сашке… А как? И, главное, когда?
Каждый раз, когда Машка пытается поговорить с ним, Сашка, словно опасаясь услышать что-то плохое, ненужное ему, тут же затыкает ее поцелуем, наваливается, торопливо и жадно проводя горячими ладонями по послушному ему телу и выбивая опять все мысли из ее головы…
В итоге Машка малодушно решает, что как-нибудь скажет утром, и полностью тонет в их общем, одном на двоих, безумии…
А утром просыпается от горячих губ Сашки на затылке и шепота, что ему надо бежать, но он забил свой телефон в ее и позвонит, когда освободится…
Машка, сначала вскинувшись, потом валится на измочаленный матрас, почему-то с облегчением выдыхая.
Наверно, это самый лучший вариант…
Вот только хлопнувшая дверь почему-то больно бьет по глазам, выталкивая ненужные сейчас слезы…
В поезде Машка отправляет по новому для себя номеру краткую смс, что уезжает в Москву и вернется через два месяца…
И твердой рукой отключает звук, когда телефон разражается требовательной трелью.
Она не готова сейчас говорить, не готова что-то обещать и оправдываться, в конце концов, она не обязана этого делать…
За окном летят мартовские снега, светит уже по-весеннему пронзительное солнце… И , наверно, именно от него глаза слезятся. Точно, от него.
Машка, с каким-то усталым обреченным чувством думает, что в очередной раз Восьмое марта прошло у нее странно. И то, что казалось катастрофой, внезапно вывернулось неожиданным подарком… Верней, не подарком, а так… Приманкой. Поманило и ускользнуло.
Дурацкий март. Дурацкий праздник… Все так по-дурацки…
Глава 3
– Мария Дмитриевна, еще один, – медсестра Леночка заглядывает в кабинет, делает страдательное выражение на мордашке и явно сочувствует.
Машка отрывается от экрана компьютера, бросая изучать снимки, присланные из рентген-кабинета, оценивает лицо Леночки, вздыхает.
– Что там?
– Колото-резаное и сотрясение, похоже…
Машка встает, пытаясь сдержать тяжкий вздох и недобрым словом поминая проклятый женский праздник, который никогда не проходит спокойно.
Правда, в последние три года она не может даже пожаловаться на то, что это все не она, это все праздник дурацкий виноват, потому что профессию выбрала не самую подходящую.
И стабильно выпадающее на Восьмое марта дежурство – это так… Это уже даже не кажется смешным и принимается с философской обреченностью.
Ну не ее праздник, чего уж там…
Надо понять и принять. И отпустить уже, черт…
Хотя, это Восьмое с самого начала претендует на эксклюзив с последующими длительными реанимационными мероприятиями: стерилизацией коньяком, целебным суточным сном и, желательно, массажем. Если не внутримышечным, потому что ответственный за внутримышечный проводит этот праздник в кругу близких людей, строя из себя примерного семьянина и любящего мужа, то хотя бы такой… Поверхностный.
Но до подруги-массажиста еще надо добраться, а потому Машка сейчас мечтает, чтоб смена, так по-дурацки начавшаяся, все же порадовала хоть какой-то лояльностью к ней, затурканной до невозможности, не выглядящей на свои двадцать четыре, женщине…
Это ей завотделением сегодня такое заявил, вместо поздравления. Так и сказал: “Вы же молодая девушка, Мария Дмитриевна, что ж вид-то у вас, словно сорок лет уже перешагнули?”.
Скотина.
Машка чуть морщится, вспоминая утренний разговор с начальством.
Мельком косится на зеркало, перед тем, как выйти из кабинета. Ну да, отражение не радует.
А все почему? А все потому, что высыпаться надо… И меньше работать… И вообще… Не здесь работать.
Хотя, судя по разговору с начотдела, последнее как раз скоро и случится. Очень уж неудобная подчиненная из Машки получилась… На утренних пятиминутках вопросы бестактные задает, молчать не умеет, когда начальство гневаться изволит, в кабинете с начальством оставаться в приятной компании отказалась… Плохой специалист, плохо в Москве интернов учат…