Шрифт:
— Мальчик с котом были? — спросила она, волнуясь.
— Да, — кивнул Трой, напарник Артвейла. — Всё в порядке, Даньи уже дома, кот, скорее всего, тоже. Надо сказать Далу и Клайду, что с тобой всё в порядке.
Она не сказала парням из караула, что у неё лихорадка. Она знала, что в городе ею гораздо трудней заразиться, чем в лесу. Ей пора было уходить, она не хотела, чтобы приступ свалил её на глазах у людей. Жила она недалеко.
— Как ночь вообще? — спросила она, перекидывая свитер через руку — надевать было лень.
— Нормально. Правда, двоих тебя уже арбалетами отогнали, — ответил Трой.
— Да? Просились?
— Ага.
— Сразу отличили? — спросила Долли, думая о тех странных порождениях леса, что притворялись ушедшими ходоками — неизвестно зачем, всё равно выйти из леса не могли.
— Конечно. У них у всех волосы короткие.
Долли улыбнулась, устало щурясь на светлеющий небосвод.
— Кто-то ещё в лесу? — спросила она.
— Джетту, как обычно, — ответил Трой. — Скоро должен прийти.
— Я бы дождалась, но сейчас засну, — сказала Долли. — Удачного завершения смены. Спасибо, парни, пока.
— Пока, Долли, удачи, — почти одинаково ответили стражники, и она, махнув им, пошла к крайней улице. До рассвета оставалось не так уж много.
Хоть бы дойти до приступа, подумала она. И рухнуть спать. Уснуть и видеть сны.
Неделю в Лес ни ногой, пообещала она себе, нервно потирая ладони. Как выздоровею — неделю.
Небо закрутилось, меняясь местом с землёй, и она упала, надеясь, что парни её уже не видят. Три минуты — и она дома. Крупная дрожь била её, и через шум в ушах, не видя ничего сквозь горячие слёзы, она слышала только своё имя.
— Долли, Долли, — повторял заботливый голос Артвейла. — Ну что ж ты, упрямая. Бери её, Джетту, она, как всегда, не сказала.
— Я сам, — мягко ответил Джетту.
Даже сквозь боль и горечь приступа у неё на душе стало тепло. Джетту, хотела прошептать она. Джетту, родной. Но не смогла.
Сильные руки подняли её над землёй и понесли, и только тогда она отключилась.
Приблуда
В темноте Леса, что вырос на месте давней колдовской бойни, легко потеряться даже опытному ходоку за хламом. Или двум ходокам.
2013 г.
Сегодня очередь Долли искать заблудившихся, и она найдёт их — живыми или мёртвыми.
Вот бы ещё отличить их одного от другого…
Долли очень хотелось положить голову на плаху. Сделать шаг к этому круглому камню, тёмному от потёков крови. Опуститься на колени. Обнять руками его шершавую глыбу и прижаться щекой к чуть косо срезанной верхушке.
Она так устала…
Долли тряхнула головой, прогоняя ненужные мысли. В Лесу в голову всегда лезло не пойми что, но здесь особенно. Долли знала, что если задержаться тут ещё, то желание положить на плаху голову или хотя бы руку станет неодолимым.
Топора нигде не было, эта плаха никогда не знала топора.
Говорят, когда-то она называлась Плахой Генриха. По имени ходока, нашедшего её и погибшего на глазах напарника. Кровь, давняя кровь, на ней была уже тогда.
По рассказам, когда напарник нагнал Генриха, тот стоял на коленях, положив голову на камень. Мгновение спустя хрустом и всплеском крови голова Генриха отскочила от туловища, как будто её оторвал невидимый гигант, и скатилась в лес, куда-то в ложбину, в чёрный ледяной ручей. Объятый ужасом второй ходок, чьё имя не сохранилось, хотел вынести тело Генриха на руках к опушке, но не донёс — отобрали волки. Ну он говорил, что волки. Он много странного говорил, а время и пересказы делали эти истории ещё страннее.
С тех пор она утратила и имя собственное первой жертвы, и название её стало звучать как слово с маленькой буквы.
Долли облизнула губы. Вообще, следовало пройти дальше как можно быстрее, это были неладные места. Не Лосиный Стол, не к полуночи будь упомянут, но…
Можно было и постоять, тем более что дальше находились почти незнакомые края. Она не была уверена, что выйдет к просеке хоть каким-то путём.
А ей надо было.
Сейчас, подумала она устало. Сейчас пойду.
Так хотелось присесть или, лучше, прилечь. Подложить что-нибудь под голову…
Да знаю я, хмуро подумала Долли. Следующей мыслью опять будет «положить на что-нибудь голову».
Она зло пнула какую-то палку, и, вздохнув, зашагала дальше.
Вообще поход начался плохо. Она бы повернула назад, если бы имела право. Пошла бы домой, или навестила бы Клайда, наконец. Вышла она сразу после заката, так что весь вечер был бы в её распоряжении.
Но. Было непреодолимое, монолитное «но». Были, в конце концов, обязательства. И тем не менее, вечер был плохой. Долли снова видела тех чужих в лесу.