— Поговорю с ним.

Кандра поднялась и взяла складную сумку, служившую и портфелем, и ридикюлем. К счастью, она не заехала домой переодеться и до сих пор была в том же строгом костюме, в котором летала сегодня утром в Вашингтон. Кандра не желала пренебрегать ничем, даже самым малозначительным.

— Почему бы просто не позвонить? — спросил Кай.

— Лучше встречусь с ним лично. — Если она позвонит, Кай наверняка подслушает разговор и узнает, как обстоят дела с салоном.

— Почему вы думаете, что он согласится?

Пару раз Ричард отказывался принять ее, давая Каю повод для злорадства и ввергая Кандру в бешенство.

— В этот раз он ждет меня с нетерпением.

При виде ее костюма глаза Ричарда сверкнули.

— Репетируете роль для бродвейского шоу? — спросил он, давая понять, что разгадал ее маленькую хитрость.

— Сегодня утром у меня было деловое свидание, — честно ответила Кандра.

Ричард не проводил ее наверх, в жилые комнаты, а повел в контору на первом этаже, тем самым показывая, что она здесь посторонняя, как будто об этом нужно было напоминать. Сейчас Кандра для Ричарда — всего лишь незаконченное дело, и притом неприятное.

Она всегда удивлялась тому, как тесен и скромен его кабинет, хотя, конечно же, Ричарда ограничивали размеры дома. Но уж с обстановкой он мог постараться или предоставить это ей. Все в кабинете было строго функциональным, даже огромное, сделанное на заказ кожаное кресло.

— Как я понимаю, адвокат уже сообщил вам мои условия — холодно начал Ричард, усаживаясь в кресло. Он откинулся на спинку и забросил руки за голову. В его глазах застыло непроницаемое выражение.

Кандра расположилась напротив, по ту, другую сторону стола и сразу приступила к делу:

— В последнее время Суини испытывала затруднения с работой. Вчера она наконец принесла мне несколько картин, однако я поняла, что они ей не нравятся. Разумеется, я похвалила холсты, но, честно говоря, боюсь, мне будет трудно продать хотя бы один из них.

Выражение лица Ричарда не изменилось ни на йоту.

— Зачем вы мне об этом рассказываете?

Черт возьми, неужели она дала маху? Нет, ошибка исключена. Кандра разозлилась на Ричарда за то, что он сбивает ее с толку.

— Я знаю вас как облупленного, милый. Я видела, как вы таращились на нее. —» Казалось, он хотел трахнуть ее тут же, на глазах окружающих «, — с внезапным раздражением подумала Кандра. Ее охватил приступ ревности, но она справилась с собой.

— И что же? — равнодушно осведомился Ричард.

— Не умничайте, прошу вас. Я могу испортить ее карьеру, но не хотела бы этого — Суини мне нравится, но если придется…

— А я могу завтра же выставить вас из салона. Если придется. — Сузив глаза, Ричард подался вперед. От былой бесстрастности не осталось и следа. Теперь его лицо было таким мрачным, что Кандра испуганно отпрянула. — Если вы хоть пальцем тронете Суини, знайте: скорее небо обрушится на землю, чем вы получите от меня хотя бы цент.

— Значит, я права, — выдавила Кандра, но в душе ее вспыхнула тревога. Она не ожидала, что Ричард примет угрозы так близко к сердцу.

— Вот как?

— Будь иначе, вы бы не стали так волноваться.

— Я мог бы назвать немало причин, убеждающих меня не поддаваться шантажу.

Последнее слово неприятно резануло слух Кандры.

— Я бы не назвала свое поведение шантажом.

— Как же прикажете его называть? Если я заплачу, вы откажетесь от намерения погубить карьеру Суини. На мой взгляд, это типичная попытка оказать на меня давление. — Он вскочил, схватил Кандру за руку и выдернул ее из кресла. — Вон отсюда!

— Ричард, подождите!

— Я сказал, вон! — Он вытолкал ее в дверь под изумленными взорами сотрудников. От стыда щеки Кандры залились ярким румянцем.

Она рывком высвободила руку и повернулась к Ричарду.

— Вы еще пожалеете о том, что так со мной обращаетесь! — проговорила она сдавленным от злых слез голосом.

— Подпишите бумаги, — отозвался Ричард, открывая дверь и выталкивая Кандру. — Иначе вам самой придется пожалеть!

Суини без устали расхаживала по студии, окидывая холсты невидящим взором. Что ее беспокоит? По-видимому, она утратила способность судить о своих работах, однако Кандра высоко оценила их, так что ей оставалось лишь отдать законченные картины и уйти из салона.

Отыскав адрес Дэвида и Джейкоба Стоксов, Суини отправила им по почте набросок портрета отца, приложив выражение соболезнования. Остаток дня она провела в работе, механически накладывая краски на холст и даже не задумываясь над тем, что делает.