Протащили разобранные и упакованные в тяжёлые телеги метательные машины, требующиеся для осады крепостей и городов. Бретонцы традиционно не жаловали новомодную артиллерию и полагали, что сборные метательные машины являются проверенным и надёжным средством.

Последними шли толпы крестьян и преступников, которые должны были обустраивать лагерь в походе и заботиться об обозе. Они сражались лишь будучи загнанными в угол или принужденные сержантами. Крестьяне взяли то оружие, которое смогли найти: те, кто прибыл с полей - косы, топоры и посохи; из города - железные или деревянные инструменты и дубинки.

Я выковыривал из глаз попавшие конфетти и старался не оглохнуть от воплей горожан:

– Не видать пощады врагу! Убейте их всех! Во имя Королевы! Возвращайтесь живыми! Прославьте своё имя в веках! Слава Деве! Смерть Королеве!

– Чего?
– я обернулся в ту сторону, откуда раздался крик, но там всё так же были улыбающиеся лица и поднятые руки, машущие флагами. Это вообще что было? Или мне показалось?

Никто ни на что не обратил внимания и я не стал ничего говорить.

Войско сразу за воротами прятало уружие в чехлы, оберегая от природных сил. У кого была сменная одежда стягивали тяжёлые доспехи, сверкающие, но которые сильно нагревались под утренним солнцем, и доставали дорожную одежду и более лёгкие стёганки.

А потом начался марш. Неизвестно, в курсе ли были наши враги о начавшемся походе, но мы шли, не встречая сопротивления. За несколько дней достигли города Триней, и остановились под его стенами, строя лагерь. Бретонцы следовали вполне конкретным правилам ведения осады, правилам, которые Ремон стремился соблюдать и не собирался отклоняться и впредь. Эти правила требовали, чтобы атакующий назвал свои условия, и чтобы защитник услышал их, прежде чем начнётся кровопролитие. Несмотря на то, что город когда-то был бретонский, жители отказались открывать ворота и отчаянно ругались со стен со всеми переговорщиками герцога, желающего присоединить к своим владениям этот город.

Пришлось собирать орудия и начать обстреливать стены города, пробивая бреши. Это немного затянуло осаду, но после, когда стены осыпались, сверкающая лавина прошла через выстроившихся живой стеной горожан, перебив большую часть из них и быстро заняв город.

Переступая через окровавленные тела защитников города, порубленные на куски мечами рыцарей, которым они были совсем не ровня в воинской подготовке и вообще в искусстве, я пытался отогнать чувство дежавю. Всё было практически так же, как когда-то на севере, где стада зверолюдов штурмовали людские города. Кровь лилась щедро, непривычно серьёзные фрейлины следовали за отрядами бойцов, подавляющими всякое сопротивление в городе. Горели несколько домов, подожженные в суматохе боя и кто-то уже начал сгонять выживших и своих крестьян пинками, заставляя быстрее всё потушить, пока по жаре огонь не перекинулся на соседне дома.

За убийствами последовал пир и новые порции меланхоличных песен о доблести рыцарей, а также раздача наград от герцога отличившимся воинам и наделение поместьями давно ждущих этого рыцарей, которые из ранга странствующих, становились уже владетельными рыцарями.

– Слушайте, парни. Вот есть рыцари, которые клянутся в том, что будут оберегать земли от зла, побеждать монстров, защищать слабых, совершать подвиги во имя Королевы и своих дам сердца и так далее... Так?
– во время перехода к следующему городу спрашивал я сослуживцев.

– Ну и?

– А убийство половины жителей Тринея, это к какому из подвигов относится? По какой части клятвы?

Они просто пожали плечами - война и война, что тут рассуждать. Убили и убили - сколько ещё погибнет на этой и других войнах, не счесть - чуть больше, чуть меньше…

– Ладно, а вот если благородный рыцарь, который не может обнажать оружие против девушки, встретиться на узкой тропинке с эльфийкой? Ну, к примеру, с ведьмой из друкариев. Позволит ли ему рыцарская честь с ней сражаться, а?

Все задумались, и начали разглагольствовать в меру своих способностей.

– Какие вы интересные разговоры ведете… - графиня де Неамель подобралась уж больно незаметно. Все сразу замолчали, уставившись на неё. Она выглядела и вправду чудесно, даже я должен был это признать. Светлый костюм из тонкой ткани, который казалось просвечивается на свету, давал широкий простор для фантазий.

– А правда, что тёмные эльфы носят кхейтаны из кожи человека под кольчугами?

– Не понимаю, о чём Вы… - протянул я, пытаясь понять, что ей от меня надо.

– Твой талисман.
– постучала она себя ноготком по пышной груди. Рядом товарищи дружно сглотнули слюну.
– Он определённо старой эльфийской работы. Мы всё же соседи с высшими и я могу отличить их работу от лесных. Но это не их, а значит - тёмных.
– улыбнулась она. А ты не хотел бы снять шлем? Разве тебе не жарко?

– Нет, воин всегда должен быть готов к встрече врага!

Странная. Очень странная девушка.

Ходит тихо, красивая, пахнет от неё не так, как от прочих, нравится всем, ведёт себя запросто со всеми…