Шрифт:
– Эй, мужики, что за фигня?
Я обернулся на возглас. Лютар, ветеран, трясся мелкой дрожью, а Карина продолжала обнимать его своими тонкими ручками, приникнув к шее. Ещё миг и она обернулась к говорившим и мы увидели, что вся её застенчивая и милая мордашка перемазана в крови.
На губах девушки играла уверенная улыбка, которую мы ни разу не видели, обнажившая два длинных тонких клыка. Она излучала силу и уверенность, убеждённость в собственном превосходстве над нами.
– Ммм, не удержалась, — она облизнула язычком губы, — вкуснооо…
– Она его кусает!
– Она пьёт кровь!
– Это, бля, вампирша!
Тут же прозвучало от вскакивающих наёмников:
– Руби её, паскуду!
Сделать это оказалось очень не просто. Вампирша двигалась с феноменальной скоростью, раскидывая и пытаясь разорвать на части всё на своём пути. Зрелые опытные ветераны от её ударов падали как будто их били стенобитным тараном!
В какой-то момент я осознал, что почти половина нашей группы лежала на полу.
Она шипела, как рассерженная кошка, быстро прыгая и кусая людей, стараясь прокусить шеи и добраться до крови, чему мешали кольчужные ожерелья и латные горжеты, лягаясь своими точёными ножками.
И будь у неё побольше пространства для маневра, кто знает… Во время очередного прыжка она оказалась рядом со мной и реакция молодой вампирши наткнулась на мою реакцию мутанта.
Масса тела её никуда не делась и от моего удара перчаткой (а вес у меня уже под сотню килограмм) её отбросило к стене и хоть она тут же попыталась вскочить и метнуться в сторону, но удар тяжёлым щитом откинул её к стене. А затем мы просто её прижали и забили мечами и кинжалами.
Однако мы помнили, что мертвецов не так-то легко убить! А потому напоследок разрубили её на части.
Одному она успела свернуть шею, несколько оказались серьезно порезаны когтями.
Собрались над лежащим навзничь телом Лютара.
– А он не превратится в вампира?
– прозвучал главный вопрос.
– Не знаю…
– Да отрубите ему голову! Не хватало, чтобы среди нас ещё одна нежить оказалась! Что и было проделано. Товарищество товариществом, а свои жизни беречь надо.
– И что теперь делать?
– Надо пробиться к капитану и остальным, рассказать им об этих тварях, замаскировавшихся под бретоннок.
– А когда пробьёмся - сможем её одолеть?
– Пфф, спрашиваешь… Мы вон одну уделали, а нас там будет толпа, мы и её и этих мумий раскидаем! В помещении им всякие здоровяки и дохлая кавалерия не помогут!
– Даа, жаль Курта здесь нет с его громкой дурой...
– протянул Орво. Курт, когда-то утащивший с тонущей галеры мелкое орудие, так в наёмниках с ним и воевал. Он всегда его заряжал картечью и бил в упор наступающих врагов, прячась за спины. Но ещё в начале этой кампании он был ранен ичамской стрелой и его увезли куда-то в Гондре на излечение.
А мертвецы — все продолжали и продолжали прибывать… Бойцы, что держались у дверей даже не заметили как мы разобрались с вампиршей, взвыли:
– Мы будем уже что-то делать?!
– Пробиваемся.
– переглянувшись, решили все.
– К той башне, за комплексом.
– Ты, нелюдь, пойдёшь первым.
– один из ветеранов ткнул мне клинком меча в грудь.
– А ты не охерел ли часом, решать такие вопросы? Ты что, командир?
– протолкался к нему Орво.
– А ты чего за нелюдь вписываешься, а? Может ты тоже какой там вампир? А то мы вот одну упустили, так может ещё среди нас один есть?
– Друзья, — громко попросил Лузо де Карпиньяк, его голос был мрачен и решителен.
– Дайте мне оружие. Я хочу умереть как воин, а не как подвальная крыса. Я пойду первым!
Никто не спорил, ибо понимал, что это уже бесполезно.
Насколько мы успели узнать Лузо, он был тем ещё упрямцем, что тоже было типично для бретоннцев. К тому же все тут были воинами и понимали, что к каждому так или иначе придёт смерть. К кому-то на поле боя, к кому-то в виде пьяной драки или просто последствий пьянки, к кому-то в виде дизентерии или ещё какой хвори, а кому-то удастся даже умереть в кругу родных. Но рано или поздно она придёт. И если стоит выбор - встретить смерть полным сил, способным держать оружие, в пылу боя, или жалким калекой, просящим милостыню и подыхающим с голода, то для многих второго варианта даже существовать не будет. Особенно для повернутых на чести бретоннских рыцарей.
Мы вытерли ему лицо и сменили ему повязку на вытекших глазах, плотно перевязали порезы на теле.
Доспехи рыцаря Лузо были совсем старыми, со множеством царапин и вмятин. По нагрудным пластинам можно было проследить весь его боевой путь и видны были следы многочисленных ремонтов. Наручи, горжет и кираса были покрыты темными пятнами, словно выжженными какой-то кислотой. Одежда тоже не отличалась модой и красотой - обычная одежда воина. А вот его меч был великолепен, прекрасный полуторник, с которым когда-то Лузо обращался великолепным образом, обучая с помощью него неопытных воинов и не беря за это никакой награды…