Густав налил еще вина, отпил глоток и встал из-за стола раздраженный и злой. Войти к Мадлен и постараться утешить ее — значит потакать ее капризам! Оставить ее одну в слезах он тоже не мог. Это слишком жестоко.

Он закурил сигарету, затянулся дымом и прислушался.

За дверью было тихо. Так тихо, что у него заскребло на сердце.

Не размышляя больше, он толкнул дверь. Мадлен стояла посреди комнаты, и в глазах уже не было ни единой слезинки. А лицо выражало такую решимость, что он невольно остановился на пороге.

— Папа, я пойду к Шантелье и все им расскажу!

— Мадлен, — тихо произнес он. — Давай поговорим спокойно!..

Он вернулся на место и положил свои большие руки на скатерть. Мадлен снова села напротив. На ее щеках еще остались разводы от высохших слез, волосы были смяты, но что-то в ней самой изменилось за эти минуты, она казалась спокойной, словно приняла какое-то решение. Глядя на нее, Густав подумал, что он, в общем, мало знает свою дочку.

— Скажи, Мадлен, — спросил он, помедлив, точно оттягивая начало разговора. — Ты часто бываешь у них дома?..

— Почти каждый день! Когда бабушка уходит к Дюбуа, мы играем с Жаком!..

— А как там у них?.. — Он обвел рукой стены. — Лучше, чем у нас?..

Мадлен не поняла его.

— Лучше! — сказала она. — Мадам Шантелье всегда дома, и они никогда не ссорятся…

Он грустно улыбнулся и краем глаза взглянул на часы, стоявшие на шкафу.

— Но ведь об этом деле я очень мало знаю, Мадлен, — проговорил он наконец. — Даже разглядеть не успел, как все произошло. Только потом догадался, что случилось!.. Знаю только, в каком направлении его повезли, и больше ничего… Так что пользы принесу мало, а неприятностей потом не оберусь!

Он вздохнул.

Мадлен ничего не отвечала и только пристально глядела на него. Этот внимательный, настойчивый взгляд не давал ему покоя.

— Знаешь, Мадлен, я еще подумаю!.. Ты не ходи без меня к Шантелье, слышишь?

Он быстро оделся, поцеловал ее в щеку и вышел…

У Мадлен три жизни. Одна во дворе и на улице, другая в школе, а третья дома.

В школе ей надо подчиняться крутому нраву мадам Элен. Мадам Элен всегда улыбается, при этом рот ее похож на опрокинутый книзу полумесяц.

Она улыбается и тогда, когда допекает Мадлен своими постоянными придирками. На ее взгляд, Мадлен то неряшливо причесана, то недостаточно приветлива при встрече, то рассеянна в классе.

Мадам Элен — женщина строгих правил, она считает, что девочки прежде всего должны быть хорошо воспитаны, опрятны и домовиты. Даже если в задачах по арифметике у них есть ошибки, это не так важно.

Мадлен же, наоборот, учится старательно, но своим поведением напоминает мальчишку. Смеется она так громко, что мадам Элен приходится затыкать уши.

— Не так громко, дитя! Не так громко, — говорит она. — Девочки не должны громко смеяться!.. Это признак плохого воспитания!..

Единственно, что Мадлен нравится в учительнице, — это ее умение стряпать. В этом мадам Элен нет равных. Мадлен мечтает постичь искусство мадам Элен и очень внимательна на уроках домоводства.

Дома Мадлен тоже приходится нелегко. Бабушка следит за тем, чтобы Мадлен в точности исполняла все предписания учительницы. Кроме того, она очень заботится о поддержании своего престижа и крайне обижается, когда ей кажется, что Мадлен с ней недостаточно учтива. Целыми днями старуха сидит на балконе, который выходит во двор, и переговаривается с соседками. Когда же она уходит в церковь или к своим приятельницам, Мадлен облегченно вздыхает.

Если в школе и дома Мадлен видит мало радости, то она вознаграждает себя в те часы, которые проводит во дворе и на улице. Сколько бабушка ни следила бы за ней своим строгим и придирчивым взглядом, ей не помешать Мадлен дружить с тем, с кем она хочет.

Больше всего Мадлен любит гонять с мальчишками мяч. Если бы она могла, то стала бы футболистом.

Много времени она проводит во дворе рядом с разбитым параличом старым капитаном Ивом, который в солнечные дни лежит в своей коляске: читает, дремлет или вспоминает молодость, когда он водил океанские корабли по дальним морям.

Мадлен шепчется с ним о чем-то, и морщинистое лицо старого капитана становится то серьезным, то улыбчивым, то принимает таинственное выражение, словно Мадлен поделилась с ним каким-то важным секретом.

Эти минуты вызывают в бабушке прилив ревности. И она кричит со своего балкона:

— Мадлен! Пора делать уроки!..

На что Ив обычно отвечает:

— Мадам, подождите немного! Мне надо перекинуться с Мадлен еще парой слов…

Ему нравится дразнить бабушку. Они не очень-то симпатизируют друг другу, хотя бабушка сама не прочь поболтать с ним часок-другой.