— Лейтенант, не темни. Я тебя давно знаю, ты всегда беспрекословно выполнял мои приказы. Ведь это он, — Рюделль ткнул в сторону Карта, — подбил тебя на преступление.

— Да, сир, — Карт поднялся и спокойно встал перед капитаном, — это я предложил прийти на помощь нашим погибающим братьям.

При слове «братья» командор-капитан скривился и нервно кивнул, процедив сквозь зубы:

— Садись, сержант. Этот разговор неофициальный. Мне просто хочется разобраться, что там произошло. Иначе вы оба уже сидели бы в карцере и ожидали следователей из разведки.

— Сир, — Алекс тщательно подбирал слова. — В данном случае я пришел к выводу, что наше участие в схватке важнее доставки разведданных.

— Ты о чем это? — Рюделль продолжал мрачно рассматривать непонятного для него рейнджера. — Обычная для военных действий ситуация. Одни жертвуют собой, чтобы потом остальные смогли осуществить большее. Разве у сухопутных не так?

— Бывает и так, сир, но в последнее время я и мои товарищи стараются действовать по-другому. Думать прежде всего о своих сослуживцах, а не том, чтобы обязательно выиграть сражение. В итоге получается, что мы, в конце концов, выигрываем, но с намного меньшими потерями.

— Интересное предположение, — капитан хмыкнул. — Карт, ты офицер, ты заканчивал академию генштаба? Кто ты, вообще, такой, чтобы сменить разом сложившуюся за столетия практику боевых действий!

— Все меняется в этом мире, сир. А мне лично достаточно звания «первого брата».

Командор опять скривился, а в разговор неожиданно вмешался командир звена:

— Сир, хочу заметить, что в итоге Карт оказался прав. Мы нанесли поражение сильному противнику, узнали больше о его тактике действий и заставили врага изменить свои планы, а также получили в руки их боевую технику. Это дало нам намного больше, чем просто возвращение рейдера с разведданными. Да и первое звено осталось практически боеспособным.

— Это так, Дюгарри. Но все-таки решать такие вопросы должен только командир, а не обычный боец.

— В том то и дело, капитан, что он необычный.

Рюделль резко повернулся к встрявшему в разговор Риббе, заставив того непроизвольно вжаться в кресло.

— Вот это меня и беспокоит! Как сухопутный сержант мог просчитать исход космического боя за считаные секунды?! И при этом мастерски пилотировать, удивив самого опытного пилотажника на моем корабле своими странными маневрами, а затем за короткое время настроить против меня мою же команду. Черт возьми, что тут, вообще, происходит?!

— Мир меняется, сир, — Риббе не опустил глаз под гневным взглядом своего капитана. — При всем моем уважении, сир, но вам придется это признать.

Рюделль вскочил и нервно заходил по кают-компании, разговор ему явно перестал нравиться.

— Всем выйти, Карт, останьтесь!

Полковник подошел к столу, налил себе тоника и жадно выпил. Затем он тяжело опустился в кресло напротив Карта.

— Знаешь, сержант, я уже семнадцать лет на флоте. Из них семь в разведке и пять на этом крейсере. Мне пришлось начинать с помощника командира дивизиона тылового обеспечения. Знаешь, что это такое в дальнем космосе? Это, значит, ежедневно копаться в трубах, по которым течет дерьмо и прочие отходы, и стараться всю эту дрянь снова пустить в дело. Разведчики в космосе болтаются помногу месяцев. В конце похода их корабли больше напоминают зловонную клоаку. Там приходится жрать всяческую питательную дрянь, а потом долго сидеть на толчке, пытаясь выжать из испорченного кишечно-желудочного тракта хоть что-то. Где получается полноценно мыться только пару раз в месяц. И знаешь, чего больше всего хочется?

Алекс внимательно смотрел в глаза старшего офицера. Он уже понял, что с ним можно иметь дело.

— Хочется просто выйти на улицу, полной грудью вдохнуть воздуха с земных лугов и полей и подставить голову под ласковый дождь, льющийся с такого родного для нас голубого неба. Я честный офицер, я сражаюсь за нашу планету с юного возраста и не раз смотрел смерти прямо в ее холодящие кровь глаза. Я поддерживаю все, что может пригодиться нашей победе. Можешь смело спросить моих парней — я никогда просто так не посылал их на верную смерть. Я не терпел присутствия на своем корабле чужих, этих орденских крыс. Они уже давно не думают о своей главной цели, а озабочены мелкими делишками. Я не свершал карьеру, иначе давно бы уже сидел в адмиральском кресле и не рисковал собственной жизнью. Но меня сейчас больше всего интересует один вопрос — кто ты такой, штатс-сержант Алекс Карт? Обладатель серебряного парашюта, кавалер двух золотых и одной бриллиантовой звезды. По слухам, ты лучший водитель во всей Действующей Армии, о твоих подвигах ходят настоящие легенды. Ты стал зачинателем движения «братьев» и ведешь непонятную игру на дальних планетах, общаясь с формальными врагами нашей армии, но в то же время успешно с ними договариваясь. За тобой следом идет не смерть, а непотраченные зря жизни наших парней.

Видимо, в глазах Карт что-то промелькнуло, так как Рюделль улыбнулся и прогромыхал:

— Не удивляйся, парень, я ведь семь лет прослужил в разведке. Неужели ты думаешь, что у меня не осталось там связей? И ведь именно ты без моего ведома оказался на моем крейсере.

Алекс шутливо поднял руки:

— Уели командор. Что вам от меня надо?

— Надо… — Рюделль задумался. — Скажи мне, сержант, что тебя связывает с отделом Э.

— Не знаю, — рейнджер развел руками.

— Серьезно? — капитан кинул взгляд на Алекса. — Ты входишь в Организацию, в её внутренний круг и незнаком с её отделами?

— Я не вхожу во внутренний круг, сир. Меня использовали для серьезных операций, но потом я… скажем так, поссорился с ними.

— Хм, возможно. Иначе тебя бы эти ребятки в черном не искали по всей Галактике с собаками. Тогда скажи мне, как ты можешь не сотрудничать с отделом Э и в то же время иметь дело с полковником Чампом?

Рюделль внимательно уставился на Карта немигающим взглядом.

— Сир, — Алекс начал осторожно, он чувствовал себя сейчас как на минном поле, шаг вправо, и твоя судьба безнадежно испорчена. — Чамп был моим инструктором и наставником, я также считаю его своим другом.