Наношу удары один за другим, не чувствуя усталости. Бью грушу как одержимый, потому что иного действенного способа бороться с гневом я пока не нашел. Так что вся эта брехня с контролем, которому меня учили психотерапевты, все так же остается брехней, зато мощный удар кулаком в грушу помогает спустить пар. И плевать, что на следующий день кости будут ныть от напряжения, а на коже появятся синяки. Я буду молотить чертову грушу пока не успокоюсь.

Наношу новый удар, когда слышу голос стоящего позади за мной Тимура.

– Эй, полегче ты там. Так и без руки можно остаться.

Я затихаю. Ненадолго, потому что все еще чувствую переполняющую меня злость, но Тимура я слушаюсь всегда. Он единственный, кто помог мне найти правильный способ борьбы с внутренними демонами.

Слышу, как Тимур приближается ко мне. Встает по правую руку. Искоса смотрю на него. В прошлом Тимур был отличным бойцом, взявшим множество наград. Но как и любой спортсмен, он не смог уберечь себя от травм, и ушел из большого спорта, чтобы заняться тренировками новичков. Второе как и первое у него отлично получается. А еще из него получился отличный наставник. Ну и мои мозги прочищает получше любого именитого психотерапевта.

– Что случилось?

Он смотрит на меня, сложив руки на груди. Отпираться не имеет смысла. Выдыхаю и отступаю, посматривая то на болтающуюся после ударов грушу, то на Тимура.

– Все как обычно, – развожу руками. – Стресс, стресс и еще раз стресс.

Он усмехается.

– И кто виновник?

Пожимаю плечами.

– Наверное, теперь я.

Мне хватило и суток, чтобы понять, что я виноват в том, что позволил отцу поставить нас перед условием, выполнять которое я не хочу. Да и навряд ли кто-то в здравом уме стал бы поступать именно так, как требует отец. Но наша семейка ненормальная, поэтому я пока с трудом понимаю, что будут делать мои родственники. Особенно что сделает отец, если не добьется своего, ведь ему плевать, кому достанутся деньги. Его заботит иное – мы должны и далее следовать его четким указаниям, не смея противиться. Вот таким он всегда и был. Без компромиссов.

– Ух ты, – выдыхает Тимур. – Впервые слышу. А поподробнее?

Я смотрю на грушу, которую не прочь еще поколотить, но понимаю, что теперь Тимур так просто не оставит меня в покое.

– Расскажу, если после поставишь меня с кем-нибудь в спарринг.

Он хитро усмехается, опуская руки вдоль тела.

– Я лично помахаю с тобой кулаками, если ты наконец-то расскажешь.

– Кого-то ты мне напоминаешь.

Тимур удивленно дергает бровью, а я молчу. Потому что на короткий миг вспоминаю ту, о которой давно не думал. То есть я периодически думаю о ней, но не сейчас, когда мне и так хватает забот. Лучше бы найти действительно надежный способ очистить мозги и хотя несколько дней не думать ни о чем. Но увы, отец не дает нам продыху.

– Поговорим у меня.

Сжав челюсти, я киваю и стягиваю перчатки. Следую за тренером, попутно рассматривая других парней. Каждый из них здесь потому что следует за мечтой. От мальчишек, которые хотят стать сильнее, до взрослых мужчин, которые уже чего-то достигли, но хотят двигаться дальше. И лишь я топчусь на месте, выбивая из собственного тела все силы, а из головы – дурь. Хотя бы так смогу спать спокойнее.

Топчусь на одном месте – вот как однажды сказал Тимур, и получил от меня увесистый конверт для развития бизнеса. С тех пор я стал тренироваться еще больше, выпуская весь накопившийся пар, а Тимур лично следил за моими жалкими потугами.

***

Я сижу напротив Саши и пытаюсь переварить информацию, которой она меня просто ошарашила.

Когда Саша накануне сказала, что едет с братьями к отцу, я не думала, что их встреча закончится именно так. То есть я могла предположить, что в голову Георгия Ивановича взбредет очередная нелепая затея, которую потом они будут расхлебывать, но не думала, что эта идея поставит нас всех в тупик.

Почему и меня? Да все просто – я уже десять лет безотрывно пашу на семью Воронцовых, и знаю столько их секретов, что впору поражаться тому, как много можно помнить. А главное – как умело использовать эти секреты, чтобы сохранить баланс внутри семьи. Саша и остальные никогда не признают, что я делаю больше, чем положено обычной помощнице одного из руководителей, но меня натаскивал сам Павел Дмитриевич, а он работает на Воронцовых очень много-много лет. И знает покуда больше, чем все мы вместе взятые.

– И что я должна теперь делать? – тем временем Саша громко вздыхает и разводит руками.

Раздумывать нет времени. Ответ приходит быстро.

– Найти актера.

– Ты издеваешься? – Саша смотрит на меня, пораженная услышанным.

Хотя не понимаю, чему тут удивляться. Мы уже перебрали всех ухажеров моей начальницы и подруги по совместительству. Но увы, Саша всегда выбирала мужчин либо занятых, так как такие отношения ни к чему серьезному не обязывали, либо таких, которым серьезные отношения снились в кошмарных снах. Я, кстати, ее понимаю. С таким графиком работы и объемами, которые на нее свалились после того, как Георгий Иванович отошел от дел (от активной ее части, но все еще держал руку на пульсе), его старшая дочь практически возглавила компанию. Был еще, конечно же, Антон, но с ним все сложно. У всех с ним всё сложно.

Поерзав на стуле, я пожимаю плечами.

– Я не издеваюсь. Предлагаю взять актера, хорошо ему заплатить и пусть скачет вокруг тебя, иллюзию безграничной любви создает.

Вообще-то, это идеальный вариант, которым я бы воспользовалась, попади в такую ситуацию. Нанять неизвестного актера, который за приличную сумму будет готов душу вывернуть наизнанку, ножки целовать и плечики массировать… Что-то я размечталась, но, глядя на Сашу, понимаю – это не ее вариант. Ну не умеет она врать, когда дело касается чувств. Что она и подтверждает следующими словами: