Венсит улыбнулся про себя, заметив странную нерешительность - почти неуверенность, если бы это слово не было настолько чуждым Базелу Бахнаксону, - которая охватила градани. Если Базелу было трудно приспособиться к этим переменам, этот опыт сослужил бы ему хорошую службу позже.

Разговор шел по мере того, как медленно поднималась луна, но Венсит говорил мало. Он задумчиво смотрел на небеса, и остальные уважали его молчание, хотя Базел время от времени поглядывал на него. Казалось, не было особого смысла сидеть здесь, но у Венсита всегда были свои причины. Так что же было сегодня вечером?

Волшебник, наконец, удивился одному из оценивающих взглядов Базела и улыбнулся.

– Ты уже готов взять меня на задание по переправе, Базел?

– В некотором роде говоря. Я немного озадачен, учитывая, каково нам было после того, как мы рисковали своими шеями, чтобы добраться сюда к восходу луны - да, и тащили Кенходэна, как мешок с мукой, последнюю лигу или около того - если все, что ты имеешь в виду после того, как мы это сделали, - это сидеть на задах, пока ты смотришь на это.

– Ты всегда мыслишь такими прямыми линиями, - пробормотал Венсит.

– Да, Лиана говорила об этом раз или три. Это мой маленький образ жизни. Луна, Венсит?

– Да, Базел! Ты же знаешь, что волшебники обязаны изучать небеса.

– Ха!
– Базел втянул носом прохладный воздух и окинул взглядом усыпанное звездами небо. Еще больше облаков бесшумно скопилось на юге, закрыв половину небес, в то время как лунный свет отбрасывал на них серебряные блики, а эбеновые и серебряные горные хребты продолжали расширяться.
– Этот вечер был достаточно приятным, но я думаю, что сегодня вечером ты мечтаешь не только о луне.

– Ну, это потому, что я так думаю, - спокойно согласился Венсит и усмехнулся, когда Базел впился в него взглядом. Несмотря на всю свою древнюю силу, Венсит никогда не терял вкуса к зрелищности, и его чувство юмора могло быть... странным. Базел иногда чувствовал себя загнанным в угол отцом, который мог сохранять терпение, только напоминая себе, что его своенравный сын не знает ничего лучшего.

– Ты как самая старая десятилетняя девочка, которую я знаю, - вздохнул он.

– Так и есть, старый друг.
– Венсит тронул его за плечо и указал на луну.
– Но вот твой ответ. Держись крепче за свое мужество и доверься мне.

Базел удивленно моргнул, услышав эти слова, затем вытянул шею, чтобы взглянуть на серебряный диск. Крошечная фигура чернела на его фоне, увеличиваясь на глазах. Крылья. Два - нет, четыре крыла, клянусь булавой! Венсит встал рядом с ним, прикрывая глаза рукой, когда он смотрел вверх, и его движение привлекло внимание остальных, привлекая и их взгляды к безмолвной луне.

На расстоянии фигура казалась меньше горчичного зернышка, но она росла, и от нее, казалось, исходило мерцание и свечение. Внезапно в Базеле вспыхнуло узнавание, и градани вскочил на ноги, автоматически потянувшись за мечом, прислоненным к валуну рядом с ним.

Венсит поднял обе руки. Ночной бриз прошептал, когда он направил их на луну, и яркий голубой свет вырвался вверх - луч сияния, который пронзил ночь, как сверкающая игла. Его обратная волна освещала его, отбрасывая тени на впадины его лица. Его глаза ведовского огня горели в своих скалистых глазницах, как костры, а его голос звучал подобно грому.

– Ахм лорик миошо, Торфрио! Ахм лорик!

Его товарищи уставились на него, ошеломленные его внезапным проявлением силы после стольких дней и недель скрытности, и свет превратился в серебристую ленту. Затем он снова изменился, сверкая и струясь со всем блеском самого дикого волшебства, пристыдив луну, когда она вспыхнула вверх, чтобы ударить по крошечной фигуре. Еще больше вспышек дикого огня заплясало перед глазами Венсита, и Чернион с беспокойством отвела взгляд. Даже Базел отступил от силы, внезапно взревевшей вокруг старого волшебника, и только Кенходэн - к своему собственному удивлению - принял это зрелище без вопросов и угрызений совести.

Летящая фигура изменила курс. Она стрелой неслась к ним, двигаясь по кабелю дикого волшебства, как по отвесу, разрастаясь, пока не заслонила сначала звезды, а затем луну, и все еще росла, опускаясь на них, как ожившая ночь.

– Дракон!
– Чернион закричала, узнав - и это был дракон, огромный зверь, затмевающий того, с кем они сражались. Лунный свет отражался от покрытия чешуи дождем красных, золотых и зеленых искр, как будто существо было сделано из рубинов, топазов и изумрудов. Огонь из рук Венсита отразился на его могучей груди в потоке блеска, который затуманил зрение зрителей, и земля задрожала, когда левиафан приземлился.

Не два крыла, а четыре, изогнутые от острого, как бритва, позвоночника. От хвоста-ятагана до морды было более ста ярдов. Торчали зловещие рога длиной в пятнадцать футов с игольчатыми наконечниками. Из клыкастых челюстей многотонной головы валил пар, а лунный свет и дикое волшебство сверкали на зубах цвета слоновой кости, которые были выше Базела. Он приземлился легко, но шок от удара пробрал их до костей, и лошади - за исключением Глэмхэндро и скакунов - закричали от ужаса. Они рванулись со своей привязи, и их страх побудил Базела к действию. Он бросился к ним, чтобы успокоить их, и Уолшарно присоединился к нему, направляя свою волю на кобылу Чернион и вьючных животных.