– Что я хотел сказать, - поспешно сказал Фрэйденхелм, - так это то, что я могу усадить одного из ваших друзей подходящим образом прямо сейчас, и если вы потрудитесь подождать, уверен, что смогу найти другого почти такого же хорошего скакуна, несмотря на поздний час. Я могу послать Рефрама, - он указал на молчаливого конюха, - чтобы он справился у Чертана в городской конюшне и у Тирана в "Сером пони". У Тирана был боевой конь сотойи, которого я смотрел позавчера по его просьбе, и если он уже нашел покупателя - а боги знают, что он вполне может найти, - Чертан всегда знает, где можно найти лучшую лошадь. Вы понимаете, это может занять некоторое время, но я могу гарантировать - ну, почти гарантировать - что смогу найти вам то, что вам нужно. Воистину, я могу, Базел! Нет никакой необходимости беспокоить мэра в такое время суток. На самом деле нет!

– Что касается этого, то у нас есть несколько минут, которые мы можем уделить, - ответил Базел.
– И пока Рефрам будет бегать по городу, мы посмотрим на другого твоего скакуна, Фрэйденхелм. И вьючных лошадей тоже. Я собираюсь уйти к середине смены стражи и не буду признателен, если мы этого не сделаем.

– Конечно!

Фрэйденхелм поклонился им и кивнул головой в безмолвной команде мальчику, который бросился вниз по улице. Кенходэн проводил его взглядом, затем последовал за Базелом и Венситом в конюшню. Каким-то образом, размышлял он, стиль ведения переговоров Базела был не совсем таким, какого он ожидал от защитника Томанака. Тем не менее, он, казалось, проникал прямо в суть вещей.

Фрэйденхелм суетился вокруг, зажигая фонари в передней части конюшни. Задняя половина оставалась в тени, но света было достаточно, чтобы разглядеть открытые стойла спереди, и Кенходэн почувствовал, как его брови приподнялись. Однако, где бы Фрэйденхелм ни приобретал свои активы, Базел был прав относительно их качества. В конюшне было полно лошадей, все выше среднего уровня, а некоторые и превосходные, и Кенходэн почти бессознательно потянулся к высокому серому жеребцу цвета тумана в свете фонаря. У него была лохматая зимняя шерсть горного мустанга, но длинные, мощные плечи и изящная голова сотойской породы, хотя он был по крайней мере на целую ладонь выше обычного боевого коня сотойи.

– Ах! Я вижу, вы заметили его, молодой хозяин, - промурлыкал Фрэйденхелм, открывая половинку двери стойла и выводя жеребца наружу.
– Он привлек ваше внимание, не так ли? И хорошо, что привлек! Я постою за любую лошадь в этой конюшне, но если вы собираетесь путешествовать с Уолшарно, этот парень - единственный, что годится для вас.

– Без сомнения, - сказал Кенходэн, протягивая руку, чтобы положить ее на плечо коня, грубая шерсть была удивительно мягкой на его ладони, в то время как он снова задался вопросом, кем может быть таинственный "Уолшарно", - но, боюсь, он мне не по средствам.

– Ни в коем случае! Конечно, он обходится недешево, но я уверен, что мы сможем договориться, если вы друг Базела и будете путешествовать с Венситом из Рума.

– Ты бы заключил более выгодную сделку, потому что он хочет быть моим другом?
– брови Базела поползли вверх, а уши насмешливо дернулись.

– Не совсем так.
– Фрэйденхелм кашлянул в кулак.
– На самом деле я имел в виду, что Венсит из Рума носит тяжелый кошелек, а вы явно торопитесь. Это должно привести к взаимоприемлемой цене, вам не кажется?

– Да, и ты тоже успокоил мой разум, - сказал ему Базел.
– На мгновение я испугался, что недооценил твою жадность.

– Вы не обязаны платить мою цену.
– В голосе Фрэйденхелма звучала обида, хотя выражение скорбного упрека казалось неестественным на его острых, лисьих чертах.

– Не бойся, - сказал Венсит, потянувшись за своим кошельком.
– Он благородное животное, и ты прав - мы торопимся. Назови свою цену.

– Сорок золотых кормаков, - быстро сказал Фрэйденхелм.

– Боги!
– воскликнул Базел.
– Благородный конь, это справедливо, но он не сделан из золота! Дай ему двадцать, Венсит.

– Тридцать пять?
– предложил Фрэйденхелм.
– Ты не найдешь более прекрасного коня по эту сторону Равнины Ветров, Базел, и ты хорошо это знаешь! Он весь день будет таскать молодого сэра на горсти зерна и не будет сдерживать Уолшарно, пока это делает. С этим парнем нет необходимости в запасном скакуне!

– Хирахим оставил сына в постели твоего отца!
– Базел фыркнул.
– Я бы не дал тридцати пяти и за чистокровного боевого коня сотойи! Тем не менее, ты не так уж сильно ошибаешься насчет его качества.
– Последняя фраза прозвучала неохотно, и градани протянул руку, чтобы провести огромной ладонью по гордо выгнутой шее жеребца.
– Добавь к нему седло, и, возможно, мы дали бы тебе двадцать пять.

– Седло, уздечка, седельные сумки и одеяло - и ни на один медяк меньше тридцати кормаков!
– возмущенно ответил Фрэйденхелм.

– Ну...

Базел тщательно осмотрел лошадь, умелые руки обшаривали лохматую шерсть в поисках скрытых недостатков. Он заглянул в пасть жеребца и тщательно осмотрел каждое копыто и подковы.

– Это грабеж без оружия, - пробормотал он, - но не намного больше, чем если бы так случилось, что его документы были бы в суде! Забирай его, Венсит.

– Очень хорошо: тридцать золотых кормаков.