– Понимаю.
– Горджа слегка откинулся назад на своем троне, пальцы его правой руки слегка барабанили по мягкому подлокотнику, когда он пристально смотрел на Макгригейра.

– Должен ли я тогда понимать, отец, - сказал он через несколько секунд, - что причина вашего визита в первую очередь в том, чтобы предупредить меня? Чтобы предупредить меня о проблемах Церкви, чтобы я не пошел по стопам Хааралда, если он все-таки пересечет эту черту?

– Это, действительно, основная причина моего визита, ваше величество, - согласился Макгригейр, слегка, но серьезно поклонившись.
– И я верю, что не расстроил бы канцлера, если добавлю, что другие князья и правители будут получать те же самые... предупреждения.

Глаза Горджи заметно блеснули при этих словах, и Макгригейр спрятал удовлетворенную улыбку.

– Я, конечно, глубоко огорчен, узнав, что правитель и королевство, с которыми я был так тесно связан, стали причиной такого беспокойства Божьих пастырей, - сказал король.
– Очевидно, учитывая, сколько лет Таро и Чарис были союзниками, мне трудно поверить, что Хааралд мог настолько забыть о своем долге перед Богом. Но я благодарю вас и викария Замсина за предупреждение. Как бы это ни было неприятно, гораздо лучше быть предупрежденным заранее. Боюсь, мне придется очень серьезно пересмотреть свои отношения с Чарисом в свете того, что вы мне рассказали.

– Вы должны, конечно, действовать так, как требует ваше собственное чувство ответственности перед Богом и вашим царством, - серьезно сказал Макгригейр.
– Я всего лишь посланник викария Замсина, и с моей стороны было бы неуместно навязывать вам какой-либо конкретный курс действий без соответствующих инструкций канцлера. Однако я скажу, говоря строго за себя, что, по моему мнению, действительно было бы разумно самым тщательным образом пересмотреть ваши отношения с Чарисом и ваши договорные обязательства.

– Ценю такой мудрый совет, - сказал Горджа с соответствующей серьезностью.
– Пожалуйста, передайте канцлеру, что я очень благодарен за его своевременное предупреждение и что я очень серьезно подумаю обо всем, что вы сказали мне сегодня утром.

– Уверен, что ничто не могло бы порадовать викария Замсина больше, чем услышать это, ваше величество, - сказал Макгригейр с еще одним поклоном.
– А теперь, выполнив мои инструкции от канцлера, я попрощаюсь с вами и позволю вам вернуть свое внимание к насущным вопросам, от которых мой визит, несомненно, должен был вас отвлечь. С вашего позволения, ваше величество?

– Конечно, отец.
– Горджа взмахнул правой рукой в изящном жесте разрешения.
– Спасибо.

– Всегда пожалуйста, ваше величество, - пробормотал Макгригейр с еще одним поклоном и вышел из зала для аудиенций.

II

Галеон "Блессэд Лэнгхорн",

Марковское море

– Добрый день, ваше преосвященство.

– Добрый день, капитан Бронинг.
– Архиепископ Эрейк Диннис приятно улыбнулся Эллису Бронингу, капитану галеона "Блессэд Лэнгхорн", хотя сам он чувствовал себя не особенно приятно.

Это была не вина капитана Бронинга и не вина погоды. Хотя Марковское море могло быть таким же бурным и коварным, как и любой водоем в мире, особенно поздней весной и ранним летом, оно было добрым к ним во время этого путешествия - по крайней мере, пока. Вода была глубокого, искрящегося синего цвета; небеса представляли собой хрустальный свод светло-голубого цвета, окаймленный волнами белых облаков; и солнце сияло с удивительным теплом, когда свежий северо-западный ветер, достаточно прохладный, чтобы кусаться, быстро налетал на правый борт "Блессэд Лэнгхорн".

К сожалению, у Динниса было гораздо больше причин для беспокойства, чем текущая погода.

Он покинул Порт-Харбор в бухте Темпл на борту одной из курьерских галер викария Аллейна почти целый месяц назад, как только лед достаточно растаял, и быстро пересек проход Син-ву. На таких судах были очень большие экипажи для их размера, так что они могли регулярно менять гребцов и поддерживать высокую скорость. Но их неглубокие, легкие корпуса плохо подходили для открытой воды, и пять дней назад архиепископ пересел на более медленный, но более мореходный галеон. Это означало, что он был всего в пяти или шести пятидневках плавания от Теллесберга.

Еще одна вещь, о которой не думают такие идиоты, как Канир, которые считают, что я должен проводить больше времени в Чарисе, - сердито подумал он.
– При моем "месячном" пасторском визите четыре месяца уходит только на транзитное время! Я провожу полгода либо в Теллесберге, либо путешествую туда-сюда между ним и Храмом.

По крайней мере, цепь семафоров вдоль берега прохода Син-ву позволила ему оставаться на связи с Храмом, пока он не вышел в открытое море. Но это вряд ли было то же самое, что иметь возможность лично заниматься делами своего архиепископства. Семафорные сообщения по самой своей природе были короткими и лаконичными, и всегда существовал риск, что любой используемый шифр может быть взломан кем-то, кто желает ему зла.