– И этого молодого выскочку Уилсина тоже, - прорычал Мейгвейр, но Клинтан покачал головой.

– Не уверен, что это самый мудрый ход, - сказал он, и все трое его коллег посмотрели на него с недоверием.

– О, я не говорю, что они все не должны в конце концов предстать перед инквизицией. Или что они не должны понести полное наказание за свои действия. Но если мы вызовем Стейнейра в Храм, а он откажется от вызова, что произойдет?

– Он не может отказаться от вызова, - запротестовал Дючейрн.
– Это дело находится в ведении церковного правосудия.

– А если Хааралд, который уже бросил вызов очевидным желаниям Церкви, настояв на том, чтобы этот человек стал епископом Теллесберга, вмешается и воспрепятствует церковным судам в Чарисе отправить Стейнейра в Храм?

– Конечно, он не готов зайти так далеко, - возразил Тринейр, но в собственном голосе он услышал некоторую неуверенность.

– Он к чему-то готовится, - отметил Клинтан.
– И не забывайте, сколько священнослужителей в Чарисе - коренные чарисийцы. Я годами доказывал, что нам следовало бы назначить больше нечарисийцев в эту дыру, но разве кто-нибудь слушает? Нет. И что теперь мы имеем? Едва ли десятая часть - если не меньше - духовенства - из-за пределов королевства Хааралда. Если он решит бросить вызов Матери-Церкви, по крайней мере, значительное большинство этих чарисийцев, скорее всего, поддержит его. И что тогда у нас будет?

В столовой воцарилась новая, еще более глубокая тишина.

Удивительно, - подумал Тринейр, - как быстро его собственное настроение сменилось с довольно приятного на что-то совсем, совсем другое. Но если Клинтан был прав, если его предположения наихудшего случая подтвердятся, они будут смотреть на кошмар, с которым Церковь никогда раньше не сталкивалась: вооруженное сопротивление целого королевства Божьей воле. И если бы это сопротивление процветало, или даже если бы просто потребовалось некоторое время, чтобы подавить его - что было маловероятно, учитывая абсолютную физическую удаленность Чариса от Храма и земель Храма, - его пример вполне мог бы распространиться.

Канцлер содрогнулся при мысли о том, что могло бы произойти, если бы, например, Сиддармарк стал жертвой того же безумия. И если бы Чарису было позволено продолжать свою военную экспансию - экспансию, которая, как теперь казалось, в конце концов могла нарушать Запреты, - он вполне мог бы захватить Эмерэлд, Корисанду и даже Чисхолм силой оружия, прежде чем Церковь смогла бы мобилизовать против него достаточные силы. И если бы это случилось...

– Так как же нам избежать всего этого, Жэспар?
– спросил он наконец, и Клинтан пожал плечами.

– Думаю, что ответ на этот вопрос на самом деле довольно прост.

Удивление его коллег было очевидным, и он усмехнулся, звук был резким, почти голодным.

– Конечно, это так. Замсин, ты сам начал расставлять все по местам, чтобы поддержать Гектора, если это окажется необходимым. Что ж, утверждаю, что это оказалось необходимым. Я думаю, что наш самый простой, безопасный и наилучший курс - это пойти дальше и поддержать Гектора и Нармана, но как рыцарям земель Храма, а не как совету викариев. Бармин в эти минуты находится в Мэнчире со своим пасторским визитом, так что передай ему, чтобы он поговорил откровенно с Гектором. Затем пригласить Долар и Таро, и Чисхолм, если уж на то пошло, но Мать-Церковь остается в стороне от этого. Земли Храма могут поддержать наших друзей - простого прощения Ранилду процентов по всем кредитным платежам, которые он все еще должен казне, было бы более чем достаточно, чтобы купить его поддержку - но Церковь и инквизиция не будут иметь к этому никакого отношения. Пока, конечно, Хааралд не будет побежден.

– А потом?
– спросил Тринейр, пытаясь не обращать внимания на тошноту, шевелящуюся внизу живота.

– Думаю, мы можем рассчитывать на то, что Гектор и Нарман нанесут достаточный ущерб Чарису. При необходимости мы можем их немного подбодрить. Но к тому времени, когда Теллесберг и большинство других их крупных городов будут сожжены, а их драгоценный торговый флот уничтожен, то, что останется от Чариса, будет нуждаться в помощи. В этот момент любящие руки Матери-Церкви протянутся к ее попавшим в беду детям. Казначейство вложит золото в восстановление их разрушенных домов, и в процессе этого управление инквизиции будет иметь идеальные возможности для очищения ненадежных элементов духовенства.

Он улыбнулся с холодным, злобным удовлетворением.

– Короче говоря, я верю, что мы в состоянии решить проблему Чариса для будущих поколений, друзья мои.

СЕНТЯБРЬ, Год Божий 891

I

Княжеский дворец,

Мэнчир,

Корисанда

Князь Гектор Корисандский с тщательно скрываемой тревогой наблюдал, как Борис Бармин, архиепископ Корисанды, прошел мимо стражников тронного зала и важно зашагал по ковровой дорожке к ему трону. Стражники смотрели, как он проходит, старательно сохраняя бесстрастные лица, хотя их напряженные спины показывали, как мало они заботились о своих инструкциях, затем закрыли за ним двери тронного зала... с другой стороны.

Неровные края поздней зимней грозы рассеялись ранее днем, и солнечный свет, проникающий сквозь витражные окна, отбрасывал на пол плавные узоры. Драгоценные камни на официальной священнической шапочке архиепископа сверкали всякий раз, когда он проходил через одно из этих озер света, и выражение его лица было торжественным.

Бармин подошел к подножию помоста и серьезно склонил голову. Затем он выпрямился, и Гектор тоже склонил голову в знак уважения.

– Должен признать, ваше высокопреосвященство, - сказал он, - что я был немного поражен и более чем немного встревожен, когда получил ваше послание.