Золотая молодёжь города не отличается дружелюбием и всегда с настороженностью относится к чужакам. Ни как падчерица Егора Арбатова, ни как девушка Исаева, я не прижилась среди подрастающей элиты, однако покровительство Мирона в одночасье перечеркнуло привычное положение дел. Привыкшая к пренебрежительному равнодушию, я смущённо переминаюсь с ноги на ногу, жжением чувствуя на себе любопытные взгляды присутствующих.

Курящая неподалёку компания при виде нас заметно оживляется. Пронизанная басами ночь разрывается разноголосыми приветствиями.

– Да пребудет с нами Мир!

– Мир! Это ты или улётная коллективная галлюцинация? – восторженно целует его в щёку блондинка в насыщенно фиолетовом мини-платье, на что сводный брат лишь игриво подмигивает и разворачивается к красотке боком, чтобы крепко обнять подошедшего парня в развёрнутой козырьком назад бейсболке.

– Вот это сюрприз! – широко улыбается тот. – Ты всё-таки выкроил для нас вечерок. Давно не виделись.

– С тех пор, как нас чуть не выперли с выпускного за взлом директорского кабинета, – буднично хмыкает Мир, прикуривая сигарету.

– До сих пор не верится, что ты меня на это подбил.

– Мы одиннадцать лет мечтали упиться чаем из самовара сварливого самодура. Куда во взрослую жизнь с незакрытым гештальтом? Другой возможности не выпало бы, – пожимает плечами Арбатов, глядя из под полуопущенных ресниц, как Дима закидывает мне руку на плечо.

Я жадно ловлю каждое слово, заряжаясь окружившей Мира энергетикой всеобщего обожания и невольно проникаюсь пониманием, почему Исаев так привязан к другу. Как бы банально это ни звучало, стаду нужен вожак, а людям нужен лидер. Рядом с такими личностями, как мой сводный брат, собственная значимость взлетает до небывалых высот. Его помнят, ему рады, каждый торопится пожать своему любимцу руку. Каждая льнёт к поджарому торсу если не грудью, то томным взглядом. Соответственно те, кто находится рядом тоже удостаиваются повышенного внимания. Мир своим появлением осветил окрестности ярче выглянувшей из-за тяжёлых туч луны.

– Мир, а ты сегодня будешь гонять? – кокетливо тянет блондинка в фиолетовом. – Ставлю всю наличку на твою победу.

– Выйдешь против меня? – тут же загораются азартом глаза парня в бейсболке. – Я год удерживаю звание лучшего. Что скажешь, готов глотать пыль за моей лошадкой?

– Этой, что ли? – кивает Мир в сторону серебристого Шевроле, к бамперу которого прислонился бедром его собеседник. – Извини, братан, но твоя лошадка больше тянет на пони для выпендрёжа. На такой перед девками красоваться, а не в заезде участвовать.

– Я бы на твоём месте не задавался, – посмеивается Дима, неосторожным движением проливая часть пива из бутылки к нашим ногам. – Артём гоняет как Шумахер.

– Димон дело говорит, – деловито разминает шею Артём. – Погнали. Один заезд. До бочек и обратно. Покажи своей ненаглядной сестрёнке, чего стоишь.

Нажим последней фразы сопровождается многозначительным взглядом в мою сторону, вызывая непреодолимое желание спрятаться за плечо Димы, потому что ответная ухмылка Мира пронизана обезбашенным вызовом.

– Погнали.

Я не могу утверждать, что именно в этот момент всё пойдёт через прямую кишку, но чувствую это всём своим нутром.

– Повезло, что отец не успел узнать о твоей страсти к скорости, иначе сто пудов посадил бы под домашний арест лет эдак на... – Дима щёлкает пальцами, подбирая подходящий по его мнению срок, и заканчивает замогильным голосом: – Пожизненно.

Упоминание отца тенью проносится по лицу сводного брата. Иногда мне кажется, что Исаева в детстве пару раз уронили вниз головой. В последнее время это происходит особенно часто.

– Составишь мне компанию, систер?

– Да ни в жизни, – опережает Дима мой ответ, разом обнуляя первоначальное решение. Ненавижу, когда мной пытаются помыкать.

– Паучонок, а у тебя голос есть? – обдаёт жарким выдохом мой висок, почти не слышно за громкой музыкой, но слишком осязаемо, чтобы не разобрать сути.

Резко развернувшись, натыкаюсь на Мирона. Он стоит так неожиданно близко, что я машинально выставляю перед собой руку и, как итог, касаюсь его груди. Синхронно вздрагиваем. Одновременно отводим глаза. Жар мужского тела под пальцами и удары басов в крови сбивают дыхание до болезненного спазма в лёгких. Мы не одни. Мы даже не друзья и, тем более, никакие не родственники, но отнимая руку я чувствую неприятное покалывание на ладони, такое холодное, словно часть кожи осталась на ткани его футболки.

– Поедешь со мной?

Не указывает, не умоляет, а именно спрашивает – как человека, как личность.

– Нет, конечно, – тянет меня за локоть Дима, будто ребёнка несмышлёного. Любопытные взгляды столпившейся вокруг нас молодёжи обостряют неловкость положения. Если Исаев хотел козырнуть тем, что я якобы являюсь его бесправной собственностью, то ему это отлично удалось. Молодец, пьяный дурень, пять баллов.

Злость защитным механизмом щерит зубы. Я незаметно сжимаю кулаки, просчитывая, как выйти из ситуации с наименьшими потерями. Пешком добираться до дома далеко, а подчиниться не позволяет гордость. Засада. Однако на помощь неожиданно приходит Мир.