– Маш, ты в последнее время какая-то нервная. Это из-за Мира?

Мир тут по большому счёту ни причём. Но пусть лучше он. Мне даже становится немного легче от возможности целиком списать свою зажатость на беспечного оболтуса. Может, зря я на Димином примере доказывала скептически настроенным однокурсницам, что интимная близость для любящего парня не главное? Они смотрели на меня как на непроходимую дуру. Теперь я чувствую себя примерно так же. А ещё чувствую, что не хочу с ним этой самой близости. И чем активнее Дима напирает, тем сильнее я её не хочу.

Беда в том, что в остальном он мой оживший эталон идеального парня.

– Будто ты не знаешь, – нервно усмехаюсь, ощущая на своей спине его пристальный взгляд. – Мир вбил себе в голову, что я тебя не люблю и вовсю корчит из себя разоблачителя. Можно подумать, это новость.

– Я в курсе, просто пытаюсь понять, что между вами происходит?

– То же, что и всегда, – я оборачиваюсь, испытывая жгучее желание отхлестать себя по щекам за эту ложь. Мир остался тем же засранцем, каким был пять лет назад, а вот я с самых похорон, как увидела возмужавшего за время разлуки сводного брата не могу перестать о нём думать ни на секунду.

Мне по-хорошему скрывать нечего, это всего лишь размышления над причинами его агрессии. Клянусь, он иногда так страшно смотрит, будто готов в меня вгрызться. Вспоминаю и дыхание перехватывает от ощущения чего-то беспощадного, лютого, настолько неукротимого, что кажется дай этому нечто волю, в порошок перемелет любую надежду на компромисс. Энергетика Мирона не знает полутонов, она либо подавляет силу воли до хруста, либо возносит так высоко, что падение неминуемо разнесёт её в щепки.

Тонкий внутренний голосок, встрепенувшись от Диминого покашливания, напоминает, что пауза затянулась. Да так затянулась, что теперь охота поёжиться от повисшего в воздухе напряжения. Взгляд синих глаз сканирует каждый миллиметр моего лица, словно желая вытащить наружу все тёмные тайны, но во мне сейчас не найти ничего кроме раздражения.

– Дим, ну что за вопросы? Будь моя воля мы бы вообще не пересекались! – хочется проорать ему, чтобы не смотрел так, будто я ответчик в зале суда во время допроса. Но я не могу. Горло сковывает нервным спазмом, будто после пары часов непрерывного плача. Мне трудно даже говорить о Мироне без лишних эмоций. И в первую очередь хочется сорваться на Диме за то, что заставляет меня искать оправдание тому, чего я сама толком не понимаю. – Напомнить, кто постоянно тянет его с собой?

Дима наклоняет голову, продолжая изучать моё лицо, а затем растягивает губы в ласковой улыбке, словно ничего и не было. Пальцами плавно очерчивает мои ключицы над вырезом короткого чёрного платья и заключает меня в крепкие объятия.

– Так вот почему ты бесишься. Не рычи, малыш. Сегодняшний вечер только наш, – Прикосновение больших ладоней к пояснице посылает по телу волну умиротворённого тепла, такую непохожую на болезненную лихорадку от прикосновений сводного брата. Мгновенно расслабившись, обнимаю Диму в ответ, покорно подставляя шею его губам, ласкающим кожу вкрадчивым шёпотом: – Вечер только наш. И ночь, я надеюсь, тоже.

Всё-таки он хороший. С ним спокойно, привычно и как-то... правильно что ли? Да, "правильно" – самое точное определение. Может, однокурсницы правы в том, что касается роли секса в жизни молодого парня, и отчуждение сковало наши отношения из-за моего стремления оттянуть неизбежное? Какой смысл откладывать? Димка хороший, правильный. Он не предаст, а его прикосновения мне приятны и не пугают как... Ну не-е-ет. Хватит о нём думать!

– Не исключено, – мурлычу надломлено, наслаждаясь лёгкими, едва ощутимыми поцелуями.

Нашу идиллию прерывает звонок телефона.

– Привет, Мир, – поздоровавшись, Дима звучно целует меня в плечо. На этот раз неприятно удивляя фальшивой нарочитостью. Будто специально причмокивает погромче, чтобы отчётливо стало слышно, что он вот совсем не ужин сейчас смакует. Ревнует? К Мирону что ли? Это ж какую фантазию нужно иметь... – У Маши, где мне ещё быть? Нет, только пришёл. Мы в клуб собираемся. Ну не знаю... Если ты клятвенно обещаешь больше ничего не поджигать... Я, знаешь ли, благодарен за помощь с ремонтом мангальной и всё такое, но ещё один косяк и не видать мне новой тачки как своих ушей.

Отстранившись, всем своим видом демонстрирую ярое недовольство. Дима что, собирается позволить этому оболтусу испортить нам вечер?! Похоже на то.

– Да ладно, я так понимаю, вызов принят?

Добродушие его тона играет на контрасте с холодным блеском сощуренных глаз, и я впервые задумываюсь о том, что не так уж и хорошо знаю человека, с которым, наконец, решилась разделить постель.

Озадаченно закусив губу, заставляю себя отвернуться и принимаюсь неторопливо обновлять слой клубничного блеска на губах. Каким-то шестым чувством понимаю, что тема разговора не так безобидна, какой её старается выставить Дима, поэтому внимательно фильтрую каждое слово, боясь даже предположить в какую авантюру может втянуть Исаева мой сумасбродный братец.

– Честно? Не ожидал, что ты откажешься, – скосив глаза, вижу на его лице самодовольную улыбку, но меня больше интригует загадка какой такой вызов мог не поддержать идиот, едва не спаливший чужое хозяйство. – Прибереги проповеди для тех, кому они нужны. Ты дал заднюю, тема закрыта. Всё, как договаривались. Подтягивайся, давай. Ждём.

Гневно сверкнув глазами, показываю сияющему всеми оттенками триумфа Диме кулак.

– О, тебе привет от Машки... Сам в шоке.

– Говоришь, сегодняшний вечер только наш?! – упираю руки в бока, едва он сбрасывает вызов.