Только из-за этого я опять приподнялась и, отстраняясь от Дамиана, села на кровати.

— Знаешь, я зла на тебя.

— Взаимно, — Дамиан тоже сел и пальцами сжал мой подбородок: — Я тебя не понимаю, Мила.

— Пока что я сама себя не понимаю, — уже теперь мои глаза немного привыкли к темноте и я могла хоть что-то рассмотреть и улавливала то, что взгляд у Дамиана странный. Судя по всему, он был без линз. В таком случае, как он сразу понял, кто вошел в его комнату?

— Почему ты пришла в мою спальню?

— Потому, что захотела.

Я прикусила губу и хотела еще что-то сказать, но голову пробило болью, из-за чего я поморщилась и потерла лоб ладонью. Дамиан мягко опрокинул меня на кровать и укутал в одеяло, после чего прижал к себе. Обнял со спины и я ощутила легкий поцелуй на макушке.

— Дамиан…

— Тише. Полежи так.

— Но я хотела сказать тебе кое-что.

— Успеешь. Сейчас отдыхай.

Я разомкнула губы, но, в итоге, ничего не сказала. Голова очень сильно болела и, наверное, я действительно не была способна на нормальный разговор. Он подождет, а пока что и правда хотелось просто полежать.

Полная темнота комнаты и тишина, но именно благодаря ним заострялись и без того раскаленные чувства, давая мне возможность еще отчетливее ощутить Дамиана. Будучи в его объятиях, улыбнуться и уловить то, как головная боль постепенно отходила. Мне становилось лучше, а на душе легче.

***

Я не заметила того, как заснула, а, просыпаясь вновь ощутила объятия Дамиана. Почему-то я была уверена в том, что он этой ночью не спал.

— Сколько сейчас времени? — сонно спросила.

— Восемь утра.

— Получается, я много проспала, — я расслабленно потянулась. Давно я не чувствовала себя настолько хорошо, но очень недовольно нахмурилась, когда парень отстранился от меня.

— Ты можешь еще отдыхать, но сегодня тебя обязательно должны осмотреть врачи.

— Зачем? Я чувствую себя превосходно, — я перевернулась на живот и посмотрела на Дамиана. Это трудно описать, но утром он, как всегда, был особенно горяч. Только вставший с кровати и пижамные штаны низко сидящие на бедрах. Я на него такого могла бы смотреть целую вечность. — И, кстати, я вообще-то пришла к тебе, чтобы поговорить.

— Мы обязательно поговорим, Мила, но только после того, как ты полностью придешь в себя.

— Почему?

— Потому, что я хочу разговаривать именно с тобой.

— Считаешь, что еще не все воспоминания вернулись и некоторые из них могут опять повлиять на мои мысли?

Дамиан еле заметно кивнул и пошел в сторону ванной комнаты, а я перевернулась на спину и, закрыв глаза, задумалась.

Я была готова доказывать, что со мной уже все в порядке, но, с другой стороны, я так же не могла отрицать того, что Дамиан прав.

В конце концов, я даже во время перелета считала, что соображала правильно и ясно, а теперь осознавала насколько сильно тогда была потеряна.

Поэтому я не стала спорить. Лишь закрыла глаза и вновь укрылась одеялом, а потом, когда Дамиан вышел из душа, украдкой посматривала на него.

***

Насколько же давно я была в Мадриде.

Буквально три месяца назад мне казалось, что я больше не вернусь в этот город, но, в итоге вновь рассматривала его улицы, проезжая по ним на машине. Особенно часто используемым маршрутом был «Дом Дамиана — Больница». Я проходила всевозможные обследования и находилась под четким присмотром врачей.

Так продолжалось до тех пор, пока они не подтвердили, что с моим самочувствием все хорошо. Я даже таблетки больше не пила и, единственными рекомендациями врачей было правильное питание и прогулки.

Я очень часто проводила время в саду вместе с Матео и каждый вечер к нам присоединялся Дамиан. Чаще всего он сидел на скамейке и наблюдал за тем, как я игралась с малышом, но так же было не редкостью, когда наш сын просился к нему на руки и вообще не желал слазить, из-за чего Дамиан чуть ли не часами так носил его по саду.

В такие моменты мы подолгу гуляли даже не замечая того, сколько раз проходили одни и те же тропинки. Хотя, сад был действительно огромным.

Такие прогулки были уютными и домашними. Очень теплыми и расслабляющими, но, когда Матео засыпал и мы с Дамианом оказывались наедине, воздух между нами наполнялся тяжестью. Нет, не плохой, а жаркой и исходящей искрами.

Мы просто стояли рядом и разговаривали о чем-то, а мысленно уже набрасывались друг на друга. Делали то, чего так сильно хотелось и то, в чем мы так сильно нуждались.