Команда изнывала в духоте и безделье, томясь на рейде. Им не разрешалось ступать на берег, а Мишка явно чувствовал подозрительность к себе местных властей и опасался козней.

Он почти постоянно жил в доме ван Хамерена, но это стоило ему больших усилий. И только просьбы Риа удерживали его тут.

Зато при посещении джонки, он тут же раздевался почти догола, и с наслаждением шлёпал босиком по раскалённым доскам палубы распаренными ногами. Его обливали из ведра забортной водой, и это были лучшие часы в его пребывании в Батавии.

Второй месяц торчал Мишка в безделье, это сильно угнетало и волновало прежде всего за команду, которая становилась неуправляемой и грозила уйти без хозяина. По этому поводу Мишка совещался с Сань-Гуем.

– Конечно, так дальше торчать здесь трудно. Команда, сам знаешь, привыкла к другому. Может придумаешь что?

– А что тут придумаешь? – Мишка сам злился на себя, но решиться на изменение положения не мог.

– Да плюнь ты на этих белых! Так хорошо было до сих пор!

– Хотелось бы, да вот держусь. А тебе может поплавать с командой по ближайшим островам? Освоишься малость, может пригодится.

– Неловко без тебя, хозяин. Боязно мне.

– И это говоришь ты? Вспомни, как летал по морям! Стареешь?

– Видать, старею. Да и пора уж.

– Ну ладно! Готовься к отплытию. Пусть команда повеселеет. Однако не зарывайся. Здесь не наши моря. Осторожность требуется. Как готовы будете, так и отваливай. Месяц я вам даю, но не задерживайся дольше.

– Постараемся, – со вздохом ответил капитан, по лицу его было видно, что он не очень-то рад предстоящему.

Дней через пять джонка скрылась за горизонтом в поисках приключений и добычи. А Мишка с неохотой отвечал на многочисленные расспросы о причинах отплытия его судна.

Вскоре случились события, которые так перевернули его жизнь, что он и не помышлял о таком.

На рейде Батавии бросили якоря шесть больших судов. Огромные толпы переселенцев хлынули на берег и чиновники сбивались с ног, определяя их на жительство. Шлюпки стаями сновали по рейду, перевозя грузы и скарб прибывших. Толчея будоражила город целую неделю.

Мишка с интересом наблюдал за суетой, каждый день выезжая к морю в шарабане на двух колёсах. Это был другой мир и другие люди. Он видел горы оружия, сгружавшегося на берег, его увозили в форты и казармы. Стройные колонны солдат вышагивали с ружьями на плечах, с париками на потных головах. Пушки грохотали колесами в клубах пыли, лошади с трудом тащили этих монстров под крики и хлопанье бичей.

Всё это время город переживал прибытие нового каравана. Встречались друзья, знакомые, земляки, ходили в гости и на обеды после ливней или до них. Лица новичков алели и лупились под тропическим солнцем и никакие шляпы не могли от него защитить северную бледность.

Риа была возбуждена и много времени отдавала землякам и письмам, которые пришли из далёкой родины.

– Мишель, я как в тумане, – говорила она, бросая растерянные взгляды на очумелого любовника.

– А ты не так рьяно, дорогая. Спокойнее, – отвечал Мишка и чувствовал, как у самого начинает мутиться в голове от всех этих треволнений.

– Ты знаешь, столько новостей, волнений! А тут ещё письма. Голова кругом идёт. Что делать, не знаю!

– А что там, в письмах? – спросил Мишка с некоторым испугом, предчувствуя опасность этого вопроса.

– Главное, что зовут меня назад, в Амстердам. А я не знаю, что на это ответить.

«Я так и знал, что ничего у меня не выйдет с Риа», – думал Мишка, настроение стало мрачным и тоскливым.

– Ругают за столь опрометчивый поступок. Ещё не знают, что муж мой погиб. Тогда бы совсем растерзали меня.

– И что ж ты решила? – с трудом спросил Мишка.

– Да вот то-то и главное, что не могу я решить! А как же ты? – спросила она тихо и заглянула ему в глаза.

Мишка оживился и схватил её в свои грубые объятия. Он ощущал её горячее тело, волна страсти заполняла его большую и громоздкую тушу. Риа тихо и спокойно ждала конца его порыва, а потом спросила:

– Знаешь ли ты, что мне не очень хочется ехать домой. Может, останемся здесь, а?

Мишка молчал, переваривая услышанное. Он пока не думал о таком варианте и в этом были отголоски его юности, когда на обдумывания у него просто не хватало времени.

– Всё очень сложно, дорогая, – и настроение сразу упало, и волна затухла, превратившись в беспорядочную зыбь.

– Твоя семья? – спросила и нерешительно глянула в глаза.

– Не знаю. Может быть, хотя и вряд ли.

– Не огорчайся, время ещё есть. Караван отплывает месяца через полтора, а за это время много чего может поменяться.

– Да, ты права, – ответил Мишка со вздохом.

– А сегодня мы отправимся в гости. Нас пригласили, там будут офицеры с кораблей, и тебе будет интересно с ними.