– Я пошумлю малость, а ты ещё стрельнёшь – и тоже за мной, – шепнул на ухо Мишка и задвигал кустарник.

Маньчжуры закричали и вскочили на ноги. Двое бросились к засаде, но стрела Тин-линя зацепила плечо одного из бегущих и остановила нападение. Тин-линь бросился догонять Мишку. Вскоре вслед громыхнули выстрелы, но пули пропели стороной. Мишка ждал товарища под огромным дубом и высматривал из укрытия.

– Вот теперь можно ещё подождать, – сказал Мишка. – Вряд ли они продолжат охоту за нами. Ну а если дураки, то придётся пальнуть в них из ружья. Отдохнём малость.

Долго они вслушивались в тишину, но по тропе никто не шёл. Изредка до них доносились звуки, которые не услышать в лесу. Мишка догадывался, что это маньчжуры совещаются, топчась на месте.

– Сиди здесь, Тин, а я гляну на богдойцев. Любопытство съедает.

– Не ходи. Не искушай духов. И так пока всё складно получается.

– Ладно тебе, я осторожно. Богдои сами перепугались. Я скоро.

Мишка озорно блеснул глазами и скрылся в траве. Вскоре он вернулся, по его довольному лицу Тин-линь сразу понял, что дела идут хорошо.

– Ну?

– Уходят богдои. Один хромает, кажется, это их начальник. И правильно делают. Нас они не видели, и знать, сколько нас, не могут. Места глухие, и духи им не помогают, – ответил Мишка, ухмыляясь в редкие усы.

– Тогда и мы пошли. Догонять надо своих. Небось тоже со страху дрожат, – нетерпеливо просил Тин-линь и тянул Мишку за рукав.

– Вот теперь пошли.

Уже не так тяжело, они двинулись в гору, пробираясь к тропе, проложенной ранее. Подходил полдень, жара становилась всё жгучей. Влажная и липкая тень тайги не освежала. Вышли на тропу и заспешили к товарищам.

– Теперь бы корейцев не встретить, а то и с ними хлопот не оберёшься, – заметил Тин-линь. В голосе не чувствовалось никакой неприязни к Мишке. Мишка тоже это уловил и довольный ответил:

– Догоним своих, передохнём и завтра повернём на заход. Пока мяса хватит дня на два, надо торопиться.

– Так хочется побыстрее до моря добраться. В печёнках сидит этот лес. Края его не видать.

– Какое оно, море? Ни разу не видел. И как оно нас встретит?

– Я о нём знаю тоже только от странников. Но уже несколько лет думаю о нём. По ночам раньше снилось, и вроде голоса звали меня. Чудно.

Легко разговаривать, зная, что опасность миновал. Все тяготы предстоящего пути, и та неизвестность, ожидающая их у моря, казалась не такой уж страшной и пугающей.

С тоскливым взором Мишка вёл своих товарищей к югу. Серые лица были изъедены мошкой и везде проникающим гнусом, Несколько дней блукали в чащобах под проливным дождём и сырыми порывами ветра.

Тин-линь говорил, что это ветер, дующий с моря, и он может продолжаться долго. Так оно и случилось. Почти неделю путники мёрзли. С трудом перелезали через завалы бурелома. На пути встречалось множество ручьёв, родившихся продолжительными дождями. Обувь совсем износилась, поэтому продвигались медленно и осторожно, берегли ноги.

Еда опять кончилась, в такую пору трудно было заметить даже хоть какого-нибудь зверька. Все попрятались в ожидании хорошей погоды.

На ночёвках Мишка с И-дуном плели примитивные обувки из лыка, надранного по дороге. Получалось грубо и неудобно, но другого ничего не могли придумать. Ждать чего-то им не приходилось. Голод терзал их внутренности, в глазах бегали цветные круги, голова частенько кружилась.

В поисках грибов шли не гуськом, а растянувшись в цепочку. Кое- что находили, но так мало, что долго так протянуть не удастся. Это все понимали, и молча с тоскливым выражением в затуманенном взоре, оглядывали друг друга, с трудом узнавая своих товарищей.

– Стоит ли идти дальше, – молвил Тин-линь, ближе пододвигаясь к чахлому костру, с трудом зажжённому под устроенным пологом. – Не дойдём до моря. Ноги все в крови, и не слушаются.

– С такими разговорами и не дойдём, – зло ответил Мишка. Он тупо жевал стебли черемши и лениво отмахивался от дымка. Капли часто падали на его промокший и изодранный в клочья халат, но обращать на них внимания он давно перестал. Всё и так мокро.

– Не могу больше. Хоть день отдохнуть.

– Была б жратва, а так что сидеть на месте?

– Нет! Завтра не пойду! И так погибнем!

– Замолчи! Ещё несколько дней выдержишь, а за это время может многое случиться! И других не подговаривай. Всем тяжело!

Тин-линь не стал отвечать, но нагнул голову к коленям. Было видно, что он плачет, тихо подрагивая плечами.

Ювэй тоже стал тихонько скулить. Истощённый и измученный, он пока держался только на нервах, все поражались его стойкости и упорству.

Мишка обнял его костлявые плечи и прижал к своему большому, но тоже исхудавшему телу. Тот всхлипывал и прижимался к нему, ища спасительного тепла и покоя.