Сун одобрил решение своих новых хозяев, и матросы забегали по палубе, поворачивая паруса и натягивая канаты. Джонка отвернула в сторону и стала подтягиваться к скалистому островку, видневшемуся у горизонта.

Но вскоре заметили, что военные джонки, а их оказалось две, тоже изменили курс, намереваясь догнать их. Сун стал кричать, матросы вытащили длинные вёсла и стали размещаться по бортам.

– Ребята, – предложил Мишка, – надо и нам поработать. Правильно Сун удумал с вёслами. Так мы быстрее можем достичь острова.

Бросились к свободным вёслам, налегли. Джонка веселее запрыгала по волнам. У руля остался один кормщик, покрикивая на матросов. Однако большие джонки шли быстрее и медленно догоняли. Матросы изнемогали, вместе с ними потели пассажиры.

К счастью ветер переменил направление, и маньчжуры не могли перерезать отход к острову. Да и остров уже хорошо был виден в окружении белых бурунов. За ним виднелся в отдалении другой островок. Все вздохнули с облегчением, можно было передохнуть.

С полчаса ещё маньчжуры пытались догнать джонку, но потом легли в дрейф и вскоре скрылись за скалистыми высокими мысами островка.

Мишка дружески обнял Суна, вложил в руку золотой из скудных запасов прежнего хозяина, сказал:

– Молодчина, Сун. От такой опасности уберёг. Смотри и дальше за такими парусами. Не дай бог прозеваешь. Голов не сносить.

Кормщик согласно кивал головой, улыбался и кланялся.

С этого дня Сун стал зорче оглядывать горизонт и отряжал одного из матросов на мачту высматривать опасность.

Прошло два дня, Сун опять стал беспокойным. На этот раз горизонт оставался чист, но небо предвещало шторм, а может быть и тайфун. Кормщик спешно искал остров для укрытия. Вёсла вспенили воду, натужно хрипели раскрытые рты. Некогда было смахнуть пот со лба.

Часа через два показался островок и на душе стало полегче. Дружно навалились, с тревогой поглядывая на небо. Бывалые моряки безошибочно определили надвигающуюся бурю. Где-то потемнело, на горизонте громоздились чёрные тучи, волнение усилилось. Пологие валы проносились с большими интервалами, джонка яростно качалась, скрипя старым рангоутом. Ветер пока дул ровный, но с минуты на минуту можно ожидать шквала. Кормщик старался угадать момент, когда надо будет спускать паруса.

Вот и ветер рванул, но паруса уже крепили внизу на палубе. Понесло пыль с волн, солнце заволокло зловещей тучей.

– Тайфун, тайфун! – неслись крики матросов.

Ветер налетал шквалами, промежутки между шквалами становились всё меньше. Джонка умелой рукой кормщика направлялась в узкий залив острова, ограждённый торчащими из воды скалами. Вход в залив был узок, не более ста сажень, и требовалось изрядное мастерство рулевого.

Все свободные от работы со снастями трудились на вёслах. С большим трудом Суну удалось благополучно проскочить первые камни, вокруг которых уже кипела вода, взлетая снопами брызг. В заливе волнение было значительно слабее, ветер не так бесновался. В дымке водяной пыли заметили джонку, стоящую на якорях недалеко от берега. На пляже едва можно было различить группу людей и несколько халуп, вросших в берег.

– Что за джонка? – с тревогой в голосе спросил Тин-линь.

– Наверное, такие, как и мы, спасались от тайфуна, – ответил Мишка и тоже с интересом вглядывался в берег.

Шторм набирал силу. По всему было видно, что он скоро перейдёт в настоящий тайфун. Гремел гром, молнии полыхали в потемневшем небе. Дождь косыми струями затуманил видимость. Грохот накатывающихся валов грозно доносился с моря.

Сун осторожно вёл свою джонку, выбирая место поспокойней. Укрывшись за высокой скалой, бросили якоря. Судно кренилось то на одну, то на другую сторону. Волнение доходило и сюда, джонка плясала, дёргаясь на якорных канатах.

В четверти версты от них качалась незнакомая джонка. Высаживаться на берег никому не хотелось. К тому же постоянно надо было следить за морем и судном. В любую минуту можно ожидать страшного шквала. А уж если не выдержат канаты – надо будет не мешкая спасать судно.

Надвигалась ночь. Спать в такую качку было трудно, а наши пассажиры к тому же впервые повстречались с тайфуном. На душе скребли кошки. И-дун плохо переносил качку, его мутило. Он лежал на топчане и силился сдержать подступающую тошноту. Вокруг всё стонало, скрипело и трещало. Казалось, что судно только чудом не разваливается на отдельные доски

Спокойные лица и уверенные движения моряков вселяли уверенность, но томящий душу страх скрёб когтями и не давал покоя.

Сун успокаивающе кивал головой, говорил ободряюще, и было видно, что это не из хвастовства, а из уверенности, что на этот раз ничего страшного случиться не может. Бухта глубокая, хорошо укрыта от шквалов и валов, и он только поглядывал на едва заметные огни с берега.

Ночь прошла в завывании ветра и раскатов грома. Вспышки молний на миг выхватывали предметы, но тут же всё погружалось в ещё более густую темноту. Мишка с завистью глядел на отдохнувших матросов, которые нехотя вылезли на палубу и проверяли надёжность снастей и креплений. Короткие плащи их метались от ветра, но движения казались уверенными.