Собрав силы, я ухватился за свободный конец бревна, высвобождая его из каменного замка, и сразу налёг на него, не давая врагу времени опомниться. Принцип рычага сработал как надо, повалив массивную тушу и развернув её поперёк течения. Вода теперь помогала мне тащить захлебывающегося и потерявшего ориентацию в пространстве зверя. Несколько секунд – и вот уже мне не нужно прилагать усилий. Течение настолько ускорилось, что само стало перебарывать сопротивление, мне только оставалось подруливать бревном, не давая врагу зацепиться за камни. И вот наконец сильный рывок выдёргивает бревно из моих рук, но я даже не пытаюсь его поймать. Я на краю водопада, а мой противник уже движется вниз. Миг – и моё тело может нырнуть следом, но, к счастью, верёвка выдержала, хотя и натянулась как струна, а от рывка мне сдавило рёбра и стало тяжело дышать.

Вот и всё… Из меня будто бы вынули стержень. Холод, который секунду назад и не замечал, сковал тело, правую руку ломило от запредельных нагрузок. Вяло шевелясь, я смог выбраться из стремнины, упираясь в дно ногами, и забрался на валун, клыком торчащий над водопадом. Вид открывался захватывающий. Десятью метрами ниже, прямо на острых камнях, лежало изрезанное и побитое тело моего врага. Из множества его ран вытекало столько крови, что река дальше приняла бурый оттенок, при этом он был ещё жив! Лапы всё ещё скребли когтями по камням, мускулы напрягались, но понятно было, что это уже почти агония.

И тут наши глаза встретились. Полный боли взгляд зверя и усталости – человека. Всего секунду продолжался этот контакт, но зверю хватило. В меня будто воткнули невидимый гарпун и стали мучительно его вынимать вместе с внушительным куском мяса. Я не понимал, что происходит. Только что я праздновал победу, и тут, совершенно неожиданно, начался новый раунд противостояния.

Однажды мне довелось столкнуться с противником лицом к лицу, без оружия, только с тем, что дала мать-природа. Он был сильнее, массивнее, но, видимо, моя воля к жизни оказалась сильнее. Мои сослуживцы нашли меня, полузадушенного, на остывшем теле. Я весь был в крови. Просто перегрыз врагу артерию на шее. После этого мне даже дали кличку Волк. И сейчас я испытывал нечто подобное той давней схватке. Не знаю как, но я вцепился в «тело» врага мёртвой хваткой, хотя нас и разделяли метры пространства и тонны падающей воды. Всё это стало не важно. Важна была только сама схватка, в которой сошлись воля к жизни человека и холодная ярость зверя. Враг был опытнее в таком странном состязании, его удары были крайне болезненны и лишали сил, но и он не ожидал, что я буду защищаться так отчаянно. Должен признать, начни зверь бой с этого противостояния, я бы проиграл. В состязании разумов умение и сила очень важны, а они были на стороне врага, но сейчас всё было иначе. Тело зверя было почти мертво, его терзала ужасная боль, он был дезориентирован тем, что какая-то букашка смогла так его изранить, и я победил. Не обращая внимания на болезненные удары, я продавил защиту врага и добрался до самого сокровенного, до его сознания, его «Я», средоточия разума… и разорвал это на части.

Бой забрал последние силы, и я погрузился в беспамятство, уже не видя, как осколки чужого сознания и сущности втянулись и растворились во мне, запуская цепную реакцию изменения.

Я видел сон. Он был абстрактный, но при этом очень чёткий. Я ощущал рядом с собой десятки странных существ, нематериальных, не имеющих тел в человеческом понимании этого слова. И самое странное было то, что я сам был одним из них. Я мчался сквозь звенящую, шуршащую, мерцающую пустоту. Чувства не поддавались полноценному описанию, так как были за пределами возможностей восприятия человека, но в то же время легко интерпретировались мной, не создавая неудобств.

Скорость, с которой мы двигались, была немыслимой, невероятно большой даже для не имеющих тела существ. Можно было сказать, что я мчался быстрее света. Преследуя. Слабый «запах» пищи вёл меня вперед. Мы были подобны стае волков, преследующих добычу, и я был тем, кто должен был нанести первый удар, – вожаком.

Наконец на пределе чувств показалась наша цель. Старый, повреждённый временем и врагами обломок какой-то давно вымершей цивилизации. Может, это была станция или космический корабль, сейчас от него уже мало что осталось, лишь измятый кусок корпуса из композитных материалов, достаточно прочных, чтобы тысячелетиями выдерживать давление космоса.

Этот старый обломок сам по себе нас не мог заинтересовать. Другое дело его жильцы, обжившие давно пустующие коридоры и комнаты. Они были во многом подобны нам, но не имели самого главного – разума, а потому были годны только для одного – стать пищей.

Будь нас меньше – трое или четверо, – достать укрывшуюся пищу было бы очень затруднительно, но нас было несколько десятков. Такая сила способна раздавить любое убежище, и спасение лишь одно – бегство. Когда мы приблизились почти вплотную, они всё-таки решились. Плотный ком из сотни существ испустил луч фотонов, который должен был позволить им за доли секунды развить колоссальную скорость и скрыться. Но я не дал им этого времени. Стоило им покинуть станцию, как я нанёс свой удар. Пустота, не содержащая материальных тел, пластична. Пространство потекло, исказилось, сжалось в точку и втянуло в себя разгоняющийся шар. Гравитационная ловушка захлопнулась.

Я проснулся. В желудке противно сосало от голода, а необычно чёткий сон всё никак не отпускал из своих объятий. Я лежал на ложе из переплетённых веток и лиан на высоте восьми метров над землёй. Последние два дня я находился здесь постоянно. Спуститься я не мог. Внизу меня караулила какая-то тварь. К счастью, карабкаться на деревья она не умела, но при этом обладала похвальным терпением. Я посмотрел вниз. Так и есть. Противная чешуйчатая морда всё так же пучила на меня свои маленькие злобные глазёнки. Тварь!..

Со времени того боя со зверем прошло уже около недели. Очнувшись на камне, я с большим трудом выбрался из воды. Всё тело крутило и ломало, температура была явно выше нормы. Только осознание неминуемой смерти позволило мне, превозмогая себя, забраться на нижние ветви огромного дерева, где я ранее организовал нечто вроде схрона, подняв на верёвке рюкзак. Превозмогая дурноту, накатывающую волнами, я заставил себя съесть немного еды и надёжно привязаться к ветке, после чего всё-таки отрубился.