– Мне сейчас некогда, – возразила она. – Нужно многое успеть.

– Я понимаю, что ты держишь меня за идиота, – усмехнулся он, – но не за конченного же. Если ты не выйдешь через минуту, ты только убедишь меня в том, что ты прямо сейчас изменяешь мне с другим.

– Прости, но мне действительно сейчас некогда. Даже разговаривать с тобой об этой ерунде.

– Ты разве не понимаешь, как сильно ты сейчас себя этим позоришь? И меня – своей связью с такой вот девушкой, – напомнил он ей о том, что она согласилась считать его «священным животным» и забыла о том, что должна ему поклоняться. – Ты меня унижаешь. Одной мыслью о том, что ты хотя бы можешь сейчас мне изменять. А не делаешь это прямо сейчас. Черт знает с кем!

«Прощай!» казалось, должно было прозвучать в повисшей между ними паузе.

– Ты хочешь со мной расстаться? – испугалась Юлия.

– А ты и рада! Дурёха. Теперь ты так просто от меня уже не отделаешься. Это всё равно, что вырубить противника нокаутом. Для меня это уже слишком просто. Просто тебя вырубить. Топором отказа. Я буду причинять тебе боль долго и медленно. Наслаждаясь твоими муками раскаяния – во всем, что ты сейчас совершаешь не со мной. Смакуя твои мучения, – усмехнулся он. – Не забывай, что с тобой я всего лишь собираю материал для своей книги. И то, как ты сейчас себя ведёшь, будет определять лишь то, какой ты будешь выглядеть в моей книге. Ты себя создаёшь не только в моих, но и в глазах всей галактики! Я опубликую книгу на всех планетах. Никогда об этом не забывай. Что я всегда и прежде всего Художник. А ты – моя натурщица. Так что ты можешь делать всё, что тебе угодно. Тебе же хуже! – снова усмехнулся он. – А то, что уже будет написано пером, не вырубить ни одним топором! Отказа. Так что даже не думай о том, что ты меня тут так просто вырубишь. Как телевизор, – усмехнулся Ганеша, и сказал, как и учил его дядя Андрей, наказывавший так рублём своих комбайнёров во время уборки урожая. – «За прогул – даю отгул!» Встретимся ещё ровно через неделю. Раз уж ты не торопишься со мной встречаться. Мне, если честно, хочется посмотреть на то, что из всего этого у нас получится. На бумаге, – усмехнулся он. – Ведь мне придётся тебя жёстко высмеять, если у нас с тобой так ничего и не получится. Пока!

Глава56.

Allez

!

И не ездил к ней ещё неделю. А если Юлия ему снова изменяла – именно в этот день, то уже – две.

– Может, мне завести себе другую девушку? – спрашивал Ганеша тогда, натыкаясь на «окно» в её плотном графике посещений.

И они решили, что ему пора к ней полностью переехать.

– Чтобы полностью тебя контролировать.

– Если ты до сих пор мне не веришь, – улыбнулась та ответ.

– Я материалист. Я ни во что и никому не верю. Пока не проверю. Верят только лохи, пока их разводят.

И остался у неё ночевать.

Наутро съездил к матери за вещами и остался жить у Юлии до самого ухода в рейс. Чтобы она понимала, что скоро он получит много-много денег. И у неё висела впереди эта «морковка». И хоть что-то заставляло её к нему бежать. А не сбегать от него, как раньше.

Хотя приезжавшие к ней подружки то и дело пытались втянуть её обратно в свой омут. Глаз Прекрасных. Предлагая и Ганеше поехать вместе с ними, если он до сих пор не верит «своей девушке». И, как они и ожидали, узнав о том, что он не хочет, настаивали на том, чтобы тот отпустил её одну.

– Можно я поеду? – спрашивала у него Юлия, делая преданные собачьи глазки.

– Конечно можно, – улыбался Ганеша, расчувствовавшись под её трепетным взглядом. И поцеловав её, напутственно добавлял. – Рабство давно уже отменили. Ты не знала? Но только если ты с ними поедешь, то я тоже уеду. Но уже – навсегда. Смотри сама, что для тебя дороже: они или я.

Так сильно тогда его это всё уже напрягало. И Юлия понимала по его напряженному лицу, что он не шутит.

Хотя он уже еле сдерживал смех. Над всем этим цирком.

– «Allez!» Как шутил Куприн.

И Юлия с сожалением вздыхала и оставалась с Ганешей.

– А что делать? Сама видишь, какой он ревнивый, – отвечала она подружке. Закрывая за ней дверь. Понимая, что она около полугода заманивала его к себе, как могла, вовсе не для того чтобы за один вечер с подругой и ещё один чёрт знает с кем (хотя, возможно, привозивший подружку чёрт был не один, и второй тоже ждал её внизу в машине) вот так вот запросто расстаться с Ганешей. Своим парнем, которому она уже несколько месяцев поклонялась.

Проблема была в том, что – не только ему. И они оба это прекрасно понимали. Но что они могли со всем этим поделать?

После столь досконального расчёта их судеб агентством «Новая жизнь ангела».

И старались, как могли. В постели. Как говорится, от скуки на все руки. Выдавая поделку за поделкой. Жаль, что они не снимали это на камеру. Чтобы было что вспомнить.

Как позже он начал делать это с Васаби. Когда появились телефоны с видеокамерами, которые Ганеша тут же купил и себе и ей. Себе, разумеется, самый дорогой – фиолетовый с цифровой стабилизацией. Чтобы получать отчётливое изображение того, как нравилось Васаби позировать на камеру, делая ему минет. А то и сама отбирала у него телефон, заставляя делать ей солянку.

И сейчас проблема была в том, что он не мог уйти от Васаби, как и от Юлии, хлопнув дверью, из-за того, что снимал жильё сам. Так как Васаби нигде не работала и сидела дома.

– Ты будешь моей пленницей, как у Пруста. Читала его «Пленницу»? – улыбался ей Ганеша, протягивая эту книгу. Чтобы той было чем заняться, пока он на работе.

Ганеша «посадил её на цепь» и никуда не выпускал чтобы не думать о Васаби всякую ересь и не сгорать от ревности, изводя себя во время ожидания очередной заявки. Наслаждаясь тем, что есть. Чтобы она, от скуки, тоже старалась с ним в постели на все лады. Так как в этой самой дешевой тогда квартире не было даже телевизора, и она пыталась весь день «залезть на стену». Как понял Ганеша по её реакции на него, когда он наконец-то приходил поздно вечером с работы. Вновь и вновь предлагая ей купить альпинистское снаряжение: