– А кому, гражданка Козлова, вы хотел бы, чтобы я сейчас позвонил? – усмехнулся Ганеша, входя в образ Зевса, тем более что Ганимед, как и Братки, вслед за Дезом именно так его и звал. И стал называть ей фамилии демонов из комитета по делам молодёжи и из местной администрации, с которыми он вынужденно сталкивался год назад, пока работал в рок-группе Ганимеда «Гагарин-бит» арт-директором. Устраивая выступления ребят на «День Города» на площади возле ДКМ-а и в других местах. Так как эта группа пользовалась тогда просто бешеной популярностью. И демоны из администрации охотно шли ему навстречу, пожимая руку так, как будто бы это он их создал, а не просто помогал с концертами, текстами, местами для репетиций и гостиницами. Отвозя их для выступлений на своей машине во Владивудсток и в соседние посёлки и городки. Называя теперь Оливии фамилии тех, с кем он в этих местах сотрудничал, указывая их должности.

И Оливия стала смотреть на него другими, более волнующими глазами: гражданки Козловой. Даже не став читать ещё сохранившиеся номера этих высоких демонов у него в телефоне. Полностью поверив в собственный же миф, в который она и Зевса тут же вписала – как своего нового властелина.

– А ты кем работаешь? – спросила она у Ганимеда.

– Ганимед является моим помощником, – строго ответил за него Зевс. Чтобы тот его не выдал.

– Так ты что, депутат? – опешила она.

– Законодательного собрания, – выпалил Зевс первое, что пришло в голову. – Показать тебе свой манд-ат? – усмехнулся он, расстегивая ширинку. Начав слегка манд-ражировать «манд-атом».

– Нет, пока не надо, – улыбнулась Оливия, – обсудим это позже.

– Может быть, съездим к морю, – сразу же предложил Ганимед, заводя машину. – А то этот спертый городской воздух меня уже просто душит. Целыми днями в кабинете, – признался он, так как работал старшим менеджером и почти не вылезал из кабинета.

– Да меня тут уже все пляжи достали, – пожаловалась она. На своих любовников. Не желая и с Ними опускаться столь же низко.

– Хорошо, я покажу тебе такой пляж, где ты ещё никогда не была! – загадочно улыбнулся Зевс и повёз её на самый-самый дальний пляж.

Посетить который её более молчаливая и невыразительная подружка наотрез отказалась и покинула авто. Понимая уже, чем это всё для них закончится. На пляже. Судя по тому, с каким энтузиазмом Зевс пытался показать Оливии свой манд-ат. Предвкушая игру на её манда-лине.

По дороге в разговоре с Козловой Зевс вошёл в образ «умника» и включил «понимательную железу» на всю катушку. И всё умничал так, что даже Ганимед этому сильно удивился, до этого дня наивно думая, что он гораздо умней Зевса. И только успевал ему поддакивать. Чтобы гражданка Козлова подумала, что он, как его помощник, тоже не дурак.

Та взяла у Зевса телефон и стала просматривать список абонентов, отыскивая уже знакомые ей фамилии:

– Я, если честно, вообще не понимаю, кому нужны все эти ваши столь многочисленные абстрактные идеи? – усмехнулась над ними Козлова. Олицетворяя их с Теми, кого уже знала – как властелинов мира.

– Идеи никогда не бывают абстрактными, – усмехнулся Зевс, входя в роль Творца. Её мироздания. – То есть – оторванными от жизни. Ведь ты именно это имела ввиду?

– Да, я имела ввиду ваши пустые умопостроения, – усмехнулась Оливия, – не имеющие с нами, по сути, ничего общего.

– Так знайте же, гражданка Козлова, что именно при помощи абстрактных, с виду, идей элиты и настраивают массы, натравливая их на своих конкурентов и геополитических противников.

– Но так как те также ведут агитработу, то внешне это выглядит как борьба классов, школ, общественных групп или различных партий между собой, – поддержал его игру Ганимед.

– А то и – войны! Где обе стороны с энтузиазмом уничтожают друг друга.

– Если не осознавать того, чьи интересы они защищают, – понимающе усмехнулась Оливия.

– И тем яростнее и исступлённее, чем менее они это осознают. Считая, что эти идеи их собственные, раз они их полностью разделяют.

– Вот идиоты! – усмехнулась она. – И – как же?

– Да как и во время Второй мировой. Где Америка и Англия выясняли отношения друг с другом – руками русских и немцев. В которых одному англичанину удалось для этого вдохнуть мятежный дух Гёте через творения Вагнера и Ницше, оказав на них обоих влияние под видом поклонника их талантов. Играя на их нервах на своём фортепиано.

– Выдав, в итоге, за сына Вагнера свою дочь, – подтвердил Ганимед. – Которая и таскала Гитлера за собой на концерты свёкра.

– Который вначале снабжал Гитлера своими идеями, а затем, после провала «Пивного путча», его дочь снабжала Адольфа в тюрьме бумагой и чернилами, чтобы тот смог эти его идеи обобщить и выдать за свои.

– Для того чтобы ему не было так скучно сидеть в тюрьме? – усмехнулась Оливия.

– Создавая там, от нечего делать, свой нелепый опус, покоривший тогда немецкие сердца, – усмехнулся Ганимед.