Не собираясь больше жалеть патроны, я разрядил в своего преследователя остаток обеих обойм. Из шести выстрелов в цель попало пять, однако всё, чего мне удалось добиться — это немного, на долю секунды, замедлять его каждым попаданием. И даже несмотря на это он продолжал меня догонять на своей ледяной волне. Фора в полтора десятка метров, которую я изначально получил, начала быстро сходить на нет.

К счастью, охватившее его бешенство крайне негативно сказалось на точности его атак и на изобретательности тактики в целом. Одно за другим он посылал мне вдогонку заклинания, каждое из которых при попадании сулило смерть от превращения в ледышку или разрыва всего тела на несколько ледышек поменьше.

Однако из-за их однообразности и плохого наведения каждый раз мне удавалось, благодаря даруемой Телекинезом маневренности, в последний момент уходить с линии атаки.

К счастью, в академической зоне, где находились и общежития, и крыло Посохов, сейчас шли занятия. Посохи просто имели законное право уходить с любых лекций, потому на собрании их было так много.

Коридоры были совершенно пусты, а если люди и выбегали поглядеть, что происходит — то уже после того как мы с Валентайном проносились мимо. Так что страдало только убранство самих коридоров Башни Магии. И на самом деле я был этому очень рад. Как бы мне ни были несимпатичны многие студенты и даже преподаватели, случайных смертей я не хотел.

А отвлекаться на других я был совершенно не в праве. Чем Валентайн был ближе, тем меньше времени у меня было на то, чтобы успеть среагировать на его атаки и хотя бы себя спасти.

В какой-то момент у меня не получилось увернуться вовремя — и бок обожгло болью. А через мгновение распоротая рубашка и рана под ней покрылись ледяной коркой, доставившей ещё втрое больше боли и неудобств.

К тому же у меня кончались патроны. Я уже расстрелял восемь обойм из десяти, что у меня были, и теперь, настолько быстро, насколько мог, загружал в выкидные барабаны револьверов по последней пятёрке зачарованных боеприпасов.

Однако это не значило, что у меня не было идей, как выйти из этой ситуации. Наоборот, всё то время, что я юлил, уворачиваясь от ледяных заклинаний и поливал Валентайна пулями, я готовил свой ответ.

Проблема была в его защите, которую не брали даже последовательные выстрелы из моих зачарованных револьверов. Я мог сколько угодно вилять, будто убегающий от гончих заяц. Но если бы мне не удалось что-то сделать с этой защитой, то он бы догнал меня и заморозил к чертям. И случилось бы это скоро. Слишком скоро.

А потому я копил силы для одного решающего удара. И когда между нами осталось всего метров пять и меня уже в третий раз задела его магия, я понял, что дольше тянуть нельзя.

Резко изменив направление движения, я бросился прямо на Валентайна, сократив расстояние между нами до нуля за пару мгновений. Он такого явно не ожидал, и, так как его разум был замутнён, не успел среагировать и встретить меня атакующим заклинанием. Однако окружавший его щит никуда не делся — и именно на него я и был нацелен.

Из земного вооружения я помнил не только про револьверы. Например я знал, что на вооружении армии лет уже пятьдесят находилась так называемая мина направленного действия. “Этой стороной к врагу”, - и всё в таком духе. Воспроизвести устройство такой мины за те секунд пятнадцать, что длились эти догонялки я, естественно, не мог. Но вот воспроизвести принцип её действия — мог вполне.

Три слоя Телекинеза передо мной работали одновременно как щиты, закрывавшие меня от взрыва, и как “стенки”, направляющие взрыв всей маны, что я успел собрать, вперёд, на щит Валентайна.

Однако простого Дыхания саламандры для этого было бы определённо недостаточно. Мягкая и податливая, оно хорошо детонировало только после долгой и тщательной подготовки чего-то наподобие телекинетической спирали. Для экстренного моментального “БАБАХА” это заклинание не подходило.

А потому за эту четверть минуты я успел ко всему прочему “вспомнить” новое заклинание и скомбинировать его с Дыханием. Это был большой риск, так как итоговая магия могла перескочить уровень третьего круга, да и без того последствия ожидались самые неприятные. Как минимум — адская головная боль на ближайшие сутки, да и магические круги “спасибо” определённо не скажут. Но положение было критическое, а потому рассуждать и думать о последствиях было некогда.

И это определённо того стоило. Взрыв получился шикарным: ярким, жарким, разрушительным. Ледяной щит Валентайна, до сих пор казавшийся непробиваемым, лопнул будто простое стекло, а его самого, охваченного с ног до головы пламенем, отбросило прочь.

Меня тоже нехило так тряхнуло. Как и завещал Ньютон, несмотря на то что я постарался погасить ударную волну от взрыва телекинезом, всё равно отправился в полёт, едва не врезавшись спиной в пол коридора. Вот только праздновать победу я не собирался.