— Али, Эркин! Ничего не делать без приказа, ясно? Мы же здесь в засаде сидим, их наступления ждем. Они должны мимо нас пройти, ничего не заметить. А вы тут палите. Ясно, почему нельзя?

— Так точно, Гирей-ага, — пробормотал Эркин.

Сатирам сложно больше трех секунд стоять по стойке смирно: эти двое уже переминались с копыта на копыто, форма задралась, портупеи съехали набок, не по размеру мелкие фески еле держались на жесткой шерсти между изогнутых голубоватых рожек. Что с них взять? Козлы.

Из шатра навстречу Василию бежал Пурдзан. Портупеи на нем не было, не мог он ее носить, и все тут. Зато вместо портупеи — шелковый пояс расписной, за пояс засунуты бластер и кривой кинжал местной работы.

— Курпан-баши, быстрее! Быстрее! Светлый Зигун позвонил, тебя хочет!

— Сколько раз повторять, я не курпан, я лейтенант, и обращайся ко мне на «вы». По форме. Ну!..

— Вы… Зигун ждет, курпан-баши!.. — Пурдзан волновался. Зигун, то есть — министр обороны, если по-человечески, главный воин, для сатиров это большая шишка. Но для советника Османской Конфедерации Миров, махины, занимающей четверть Вселенной, он такой же козел, как и Пурдзан.

Василий ровным шагом прошел в шатер, где посреди красноватой темноты мигал экран связи. С экрана вылупила глаза морда Зигуна, слишком длинная даже для сатира. Василий щелкнул тумблером передачи:

— Лейтенант янычарского корпуса Василий Гирей слушает. С кем имею честь?

— Вы прекрасно знаете, лейтенант, с кем имеете честь. Я уже отрекомендовался вашему ординарцу, — Зигун пожевал вислыми губами. Глаза его смотрели слегка в разные стороны.

— Собрание Зигунов порекомендовало мне лично сообщить о нашем решении. Вам, лейтенант, приказано выступить и захватить монастырь… — Зигун заглянул в бумажку, — да, монастырь святого Георгия, притом как можно быстрее. Не стоит объяснять, что это серьезное решение вызвано поступившей к нам только что информацией…

Ничего себе! Василий вплотную придвинулся к экрану:

— Кем, интересно, мне такое приказано? Я, во первых, советник, а не командир, а во-вторых…

— Во-вторых, вы до сих пор подчинялись командованию янычарского корпуса, а теперь подчиняетесь мне. Читайте, — и Зигун поднял бланк Министерства Обороны Конфедерации, на котором зеленым по белому было написано, что его, лейтенанта янычаров, переводят в распоряжение Собрания Зигунов Приапа. Подписано лично эмиром Тронье. Позор!

— Итак, ваша задача, — продолжал Зигун, — взять монастырь и самое главное — уничтожить взлетно-посадочную полосу. Выступление немедленно. Желаю удачи… курпан Гирей.

Экран погас. Василий все еще стоял, глупо вперившись в черный матовый прямоугольник. Что же делать? Бежать?..

Свиные уши! За неделю с сатирами он сам успел стать сатиром! Козлом пропах! Сам Дитрих Тронье ему приказал, а он — бежать?! Василий вытянулся в струнку, сделал четкий поворот кругом и торопливо вышел из шатра.

Два сатира опять прилаживали мину к миномету… Нет, это были уже другие — всем идиотам приходят в головы одни и те же идеи. Василий ринулся было прекращать безобразие, но понял, что сейчас это уже не важно. Он поманил к себе Пурдзана.

— Пур, дружок, командуй построение. Объявишь, что командир теперь официально — я.

— Зигун приказал?

— Не веришь?!

— Никак не… э… так то… Верю, верю, курпан-баши!

Возражений от Пурдзана не могло последовать никаких, в армию его призвали, не дав закончить третий курс Школы Паркового Искусства. Недаром Зигун принял его за ординарца.

Пурдзан развернулся туда, где солдаты пекли на кострах горную репу, запрокинул голову и издал оглушительный визг. Все обернулись, и Пурдзан, не сделав паузы, превратил визг в команду:

— И-и-и-стройсь!

Солдаты, почти все без фесок, многие — без портупей, встали неровной линейкой.

— Слушай мою команду! — Заорал Пурдзан и добавил совсем не так громко:

— Теперь командир — он.

Ткнув пальцем в сторону Василия, Пурдзан развернулся и засеменил в строй, в самый конец. Василий потер ладони в черных перчатках, одернул мундир. Оглядел своих козлов и вздохнул.

Машины двигались гуськом по узкой дороге, сливая свой блеск с блеском огромных кварцевых глыб, громоздившихся справа и слева, уходивших вверх, к такому же блестящему небу. Глыбы кварца напоминали Василию о висячих садах Рая, где у фонтанов возлежат прекрасне гурии… Обман, всюду обман: звездные разведчики Конфедерации, да и Империи тоже, еще не открыли ту планету, где находится Рай. На Приапе нет никаких гурий, здесь живут только сатиры да монахи-колонисты. Сатиры официально пользуются помощью Конфедерации, монахи — сами по себе, хоть и ходят слухи, что им помогает Империя. Не может не помогать: Империя христианская и монахи христианские… Шайтан! Свиные уши! Василий ударил себя по лбу, Пурдзан, сидевший рядом на башне, чуть не скатился под гусеницы. Зигун-то приказал взлетно-посадочную полосу уничтожить! Поступившая информация… Теперь понятно, что за информация. Василий с силой дернул тумблер передачи, почти вырвал его из гнезда:

— Всем стоп! Джип — к первой машине!

Танки встали одновременно, с дружным лязгом: солдаты из сатиров негодные, зато водилы — что надо. Прыгая по блестящим камням, колонну обгонял серый квадратный джип, за рулем сидел Али. Взять его, что ли, с собой? Нет.

— Пурдзан, ты местный?

— М-м-ме-е… — Пурдзан все еще не мог прийти в себя. Из остальных танков высовывались удивленные головы солдат.

— Ты ведь здесь родился где-то?

— Так точно, Гирей-ага.

Зажав под мышкой аппарат связи, Василий прыгнул в джип.