И затем, забираясь на полок, Свинхувуд говорит:

— Я думаю, что Михаил Котов (речь идет об ответственном секретаре Советского комитета защиты мира), наверно, нервно вздрагивает, когда слышит, что финны везут подарок. В прошлый раз я привез теленка от лучшей моей коровы… И столько выпало хлопот, чтобы куда-нибудь пристроить его, пока наконец его не взял, сжалившись, какой-то совхоз!..

В роще, обступившей коровник и баню, под ногами похрустывает снег. Голубые звезды мерцают между верхами елей, похожих на гигантские сахарные головы. И еще один человек едет с нами из Луумяки в Хельсинки — дочь Вейкко Свинхувуда… В будущем году она кончает гимназию и мечтает отправиться в Москву, в университет, изучать русский язык и литературу.

Этого хотят и ее родители.

И снова фары вырывают из кромешной тьмы один за другим куски дороги.

Перебирая впечатления этого дня, я мысленно возвращаюсь к ночи под новый, восемнадцатый год, когда Ленин подписал акт о безоговорочном признании независимости Финляндии. Только так можно было «завоевать» душу финского народа.

И, словно подслушав мои мысли, включенный в машине радиоприемник в последних новостях сообщает о речи самого молодого депутата парламента, социал-демократа, писателя Арво Сало.

«Признавая независимость Финляндии, — говорит этот властелин дум финской молодежи, — Ленин исходил из того, что каждая нация должна иметь возможность сама решать свою судьбу, свое будущее. Если мы подумаем о нынешних мировых проблемах, то увидим, насколько современным был образ мышления Ленина…»

Стокгольм — Осло — Хельсинки — Москва

1967—1970.