Обхожу крышу. Башенки и флигелечки бутафорские из шлакоблоков. На месте Колобка я бы их разнес к чертовой матери, чтоб обзору не мешали. Но я и так уже догадался, что он никакой не вояка. Вот его лежка. Пара одеял и мешок с песком. Хотя нафиг ему мешок, винтовка на сошках. Подхожу к будочке с чердачным выходом. Ожидаемо заперта изнутри. Ладно, ломиться в ночь не буду, я не грабитель какой. Подожду до утра. Спрятался за будкой, прислонился к стене, закемарил.

Проснулся утром от чириканья птиц. Надо же. Летают, чирикают. Для них походу никакого апокалипсиса не случилось. Их житуха совсем никак не изменилась. Как клевали ягодки и гадили сверху на весь мир, так и продолжают. Пока я предавался рассуждениям об относительности оценки происходящего в мире, в утробной глубине дома послышались шаги, со щелчком отперли запор, скрипнула открываемая чердачная дверь. Колобок вышел на крышу.

Глава 22

Вот что я за человек такой? Этот Колобок, сучонок, выстрелил в меня, не задумываясь, не зная, кто я такой, не зная моих намерений, просто взял, сука, и шмальнул в расчете на глушняк. А я стою за его спиной и жду, когда этот урод закончит мочиться с крыши. Я, видите ли, не могу так запросто убить человека, не дав ему напоследок облегчиться.

А Колобок стоит и ссыт… и ссыт, сколько же он жидкости в себя влил? Я гляжу в его круглую спину, шашка отведена для удара. Колобок, наконец, задвигал тазом, видимо пытаясь стряхнуть с конца последнюю каплю, будто не знает народной мудрости, что сколько письку не тряси, последняя капля все равно в трусы упадет.

— Ну ты поссал? — не выдерживаю я.

— Поссал, — радостно сообщает Колобок и осекается, поворачивается в мою сторону с выражением крайнего удивления на лице.

Ну вот, я ему не только облегчиться позволил, еще и удивил напоследок. Теперь уж точно хватит сантиментов. Сношу шашкой ему башку. Чтоб Колобок не успел скатиться с крыши и оставить меня без добычи, как того медведя из сказки, пинаю оседающее безглавое тело. Мой инвентарь пополняется аж семью сумками инвентаря, неплохо так забитыми.

А Колобок тоже был мужчиной хозяйственным. Ишь, сколько добра успел накопить. Оглядываю содержимое новообретенных сумок. Есть несколько единиц стандартного системного холодняка, явно гаденыш валил и грабил игроков, все остальное забито огнестрелом и патронами к нему. Даже пяток гранат имеется.

Сам я стрелял из автомата ровно два раза на школьных занятиях по военной подготовке. Но раз уж привалило мне такое счастье: и винтовка снайперская, и пистолет богатый навороченный, куда деваться… буду осваивать. Из лука стрелять не умею, может с ультрасовременной винтовкой полегче будет?

И тем не менее, захожу в чердачную дверь, и в одной руке у меня шашка, а в другой руке у меня щит. Была бы еще третья рука, взял бы в нее ствол. А так увы… шашка и щит мне сподручней. Спускаюсь с чердака на таинственный второй этаж. Открываю двери одну за другой и везде за ними пустые помещения. Вроде и мебель есть, но ощущение, будто нежилой этаж, незаселенный.

По всему выходит, что Колосс этого рабовладельческого поселения оказался на глиняных ногах, я бы даже сказал, на вращающей тяге ныне почившего Колобка. Мне другое непонятно, за каким лешим они ведут себя так агрессивно, по уму должны сидеть тише воды ниже травы и не отсвечивать.

Спускаюсь на первый, его планировку успел изучить, пока шарил под окнами. Прохожу сразу в большой зал, где стоит системный торговый терминал. Я думал, здесь пусто сейчас, утро довольно раннее, но нет в кресло-троне сидит Клеопатра, макияж успела нанести, подобранная такая, серьезная, смотрит на меня внимательно.

— Вы убили его? — спрашивает.

— Разумеется, — отвечаю.

— И что дальше?

— Если глупить не будете, вас не трону.

— Это в вас он стрелял вчера? — снова спрашивает Клеопатра.

— В меня. Если б не стрелял, я бы мимо прошел. Вы сами-то не понимаете разве? — я так-то не собирался дискутировать, но видать поднакопилось, — На что вообще надеялись? Убивать людей безнаказанно до скончания века?

— Я не приказывала ему убивать людей.

— В вашем положении, даже зомби трогать не следовало, — этот пустой разговор, едва начавшись, сразу начал меня утомлять, — С единственным стрелком вам надо было в подвале забиться, а не зомби-геноцид устраивать.

— У меня был люди… бойцы, — женщина вздыхает устало, — Целый штат телохранителей.

— И где они? Сбежали из вашего рая?

— Они погибли в первый же день.

— А этот, Колобок ваш?

— Он мой секретарь и личный водитель.

— Сочувствую, — говорю без всякого сочувствия и перехожу к делу, — Я хочу воспользоваться вашим терминалом.

— А потом?

— Потом я уйду… никого не трону, — добавляю на всякий случай.

— Как же вы можете уйти, после того, что со мной сделали? — вдруг наезжает на меня Клеопатра.

— С вами? — я прифигел, — Я вас пальцем не тронул.