— Хватит… черт… прекрати. Больно же, — я отталкиваю ее руки, — Слушай, я в силовых структурах не служу, у меня хер не дубовый.

Женщина меня выпускает изо рта, обтирает рукавом губы. В ее глазах непоколебимая решимость идущего в атаку бойца и обида в набухающих слезой глазах.

— Может все-таки объяснишь, что здесь происходит? — я умышленно перехожу на «ты», мы с этой женщиной явно уже перешли ту черту, когда «выкать» еще уместно.

— Ты издеваешься? — она тоже «выкать» перестала, — Тебе надо не только мой рот трахнуть, да? Еще и мозги тоже?

— Слушай… — чтобы не перейти на крик, я считаю до трех, — …я здесь первый день. Я чего-то не знаю, видимо. Либо ты объясняешь, либо валишь отсюда. Я твоими обвинениями дурными уже сыт по горло.

— Первый день? — хоть какая-то нормальная эмоция — она удивилась.

— Сядь, — поднимаю ее с колен, усаживаю на кровать, даю в руки кружку, моего между прочим чая.

— Извини… — она смотрит на меня новым взглядом, — Обычно новички низкого уровня. У тебя пятнадцатый. Я подумала, ты давно здесь, просто раньше не попадался.

— Ага, я почти как человек невидимка. Пока в упор со мной не столкнешься, остаюсь незаметным. Так чего ты взъелась на меня?

— До всего этого… дерьма, — она явно пыталась подобрать более благозвучное слово, но по всему видно, не смогла, — У меня был свой бизнес… небольшой, но доходный. Я была уважаемым человеком. А теперь… — она набрала в легкие побольше воздуха, чтобы хватило сил вытолкнуть из себя тяжелые как камень слова, — а теперь я разношу по комнатам баланду и в перерыве между супом и компотом бойцам минет делаю.

— И кто тебя заставляет? Комендант?

— Система. Меня заставляет система. Для меня это единственный реальный способ набрать очки репутации.

— Я один черт не понимаю, зачем тебе это такой ценой, — я вижу, что она не глупа и не лишена чувства собственного достоинства, но мотивов ее не понимаю совершенно.

— Еще б ты понимал, — она снисходительно усмехается, — А дети у тебя есть?

А вот теперь я начинаю понимать. И я не хочу узнавать подробности, здоровы ее дети или больны, сколько их и в каких условиях выживают. Достаточно знать, что она идет на это ради детей.

— Ладно. Я тебя понял. Но можно это делать хотя бы не второпях? Насколько я успел изучить систему, одного факта твоего унижения ей будет недостаточно…

— Верно понимаешь. Нужен еще факт семяизвержения, — подтверждает женщина, — Но вечера при свечах все равно не выйдет. Мне вставать в шесть утра…

Она смотрит на меня, будто ждет чего-то. И я не понимаю, чего именно. Чтоб я вызвался с утра за нее поработать? Степень моей почтительности к ее материнской самоотверженности так далеко не распространяется, но я все же спрашиваю.

— Есть вариант?

— Можно заказать сауну… там два часа минимум… и мне эти часы зачтут в отработку.

— Сколько?

— Десять системных монет.

— Ладно. Заказывай, — десять монет мне в аккурат начислили по итогу «выполнения боевой задачи» Останусь при своих.

— Ты не думай, — говорит женщина, — Мне сегодня система только на тебя такое задание выдала. Всем подряд интим услуги оказывать не предлагает. Ты наверно что-то важное сделал… может поступок совершил героический…

Пожимаю плечами, переводя десять монет на внутренний счет поселения и подтверждая заказ сауны. Что-то мне там писала система, когда я вожака вальнул, но я не вчитывался. Женщина отнеслась с пониманием, увидела, что обсуждать свои достижения перед системой я не хочу. Предупредив, что зайдет за мной через два часа, ушла, тихонько прикрыв дверь.

Оставшись один я съел поостывший, но все равно вкусный суп. А потом потягивая чай, пытался уложить в голове то, что услышал от этой женщины. Не, не зря я согласился на сауну. В состоянии такого возбуждения, не телесного причем, а именно нервного возбуждения, я один черт не усну.

Вообще разговор с этой женщиной будто добавил недостающий паззл в ту картину мира, что рисуется под диктовку системы. Свобода выбора, возможность каждого поселения самостоятельно выбирать вид общественного устройства — все фикция. Система разрешает нам поиграть в игры самоуправления, может быть для того только, чтоб узнать на что мы готовы пойти ради власти… ради силы… ради детей…

Но при этом система творит свое собственное мироустройство, поощряя определенные действия, раздавая задания, превращает мужчин в зверей, женщин — в шлюх. И я думаю, недолго нам ждать, когда система откроет истинное свое лицо, свои подлинные мотивы. Любая система — орудие в чьих-то руках. У системы должен быть хозяин. Рано или поздно этот хозяин проявится.