Я посмотрела в боковое окно.

— Фрэнки? — Позвал Бенни.

— Я устала, — ответила я в окно. Это было не совсем правдой, но, к счастью, мой голос звучал именно так.

— Детка, — нежно произнес он.

Черт. Теперь его голос был глубоким, непринужденным и мягким.

Бог сильно меня ненавидит.

Я почувствовала, как его палец скользнул по внешней стороне моего бедра, и крепко зажмурилась.

Полностью. Ненавидел. Меня.

— Мы отвезем тебя домой, уложим в постель, накормим приличной едой, включим телевизор, и ты сможешь отдохнуть.

Наступило мое время, и я не собиралась тратить его впустую.

— Я не собираюсь бороться с тобой, Бен, потому что не могу. Будем сражаться завтра. Но мне нужно купить по рецептам лекарства, быстро.

— Мама скоро приедет. Она накормит тебя, а я схожу за твоими лекарствами.

Я резко повернула голове при слове «скоро придет» и уставилась на него, с недоверием и чертовски испугавшись.

— Придет Тереза?

Он взглянул на меня, потом снова на дорогу.

— Да, детка. Она тоже не купилась на твой якобы сон, но решила ничего не говорить. Теперь она хочет начать действовать. Хочет убедиться, что с тобой все в порядке.

— Я не хочу встречаться с Терезой.

Глаза Бена снова обратились ко мне и задержались чуть дольше, чем следовало, учитывая, что он был за рулем. Затем он снова посмотрел на дорогу.

— Фрэнки, сara, она хочет…

— Я не хочу встречаться с Терезой.

Его рука протянулась и обхватила мою.

— Cara…

Я не сопротивлялась его руке. Мне предстояла еще одна битва, на которой следовало сосредоточиться.

— Я не могу, Бен. Позвони ей. Скажи, чтобы она не приходила.

Он сжал мою руку.

— Детка, это…

Я сжала его руку.

— Бен. — Я наклонилась в его сторону. — Пожалуйста.

Он бросил на меня еще один более долгий, совсем небезопасный взгляд, затем еще раз сжал мою руку, прежде чем отпустить. Он подвинулся вперед на сиденье, достал сотовый из заднего кармана, я затаила дыхание.

Его большой палец двигался по экрану, и он приложил телефон к уху.

Я вздохнула, потому что это было необходимо для выживания, и снова задержала дыхание.

— Ма, да. Послушай, Фрэнки со мной. С ней все хорошо. Нормально. Она едет со мной домой, но она хочет, чтобы ты пришла завтра. Ты сможешь это сделать?

Завтра. Я выиграла время. Я была великолепна.

— Спасибо, ма.

Да, я была великолепна.

Я не усмехнулась. А выдохнула с облегчением. Это не было победой. Я была искренне взволнована встречей с Терезой. Я любила ее. Скучала по ней. И в ее потере было что-то такое, что ранило глубже, чем потеря любого из Бьянки, за исключением Бенни, но я не собиралась начинать все сначала с этой семьей. И, конечно, Винни, у которого не было другого выбора, кроме как оставить меня одну, кроме того, который он сделал, присоединившись к Сэлу.

Моя мама была никудышной мамой. Она была забавной и веселой. Она была лучшей подругой, какая только могла быть у девушки, будь то в баре или церкви. Шутка ли, даже в пятьдесят три года она была способна привязать мужчин и поймать их на слове, и я точно знала это, потому что она не только выбрала для меня Винни, она выбрала обеим моим сестрам мужей, не говоря уже о четырех своих собственных мужьях. Она пила, как моряк, ругалась, как моряк, и я была не уверена, но улики указывали на тот факт, что она развлекала большинство мальчиков Военно-морской база за последние три десятилетия (плюс). Я узнала об этом, потому что мой отец был одним из них.

Она была лучшей подружкой любой девушки.

Проблема заключалась в том, что она была моей «лучшей подружкой» с двух лет.

Девочке нужна была мать.

И Тереза Бьянки стала для меня именно матерью.

А потом перестала ею быть.

Я ждала двадцать один год «свою» мать.

А потом она исчезла.

— У тебя есть день, дорогая, — тихо произнес Бенни. — День на подготовку. Ты должна встретиться с ней лицом к лицу, Франческа, ты должна позволить ей встретиться с тобой

лицом к лицу.

— Хорошо, — сказала я в окно.

— Нормально? — Бен повторил свой вопрос.

— Да.

— Черт, — пробормотал он. — Не умничаешь! Ты точно устала.

— Ко мне вернутся силы после сна, и тогда я начну «умничать», — солгала я, потому что не собиралась оставаться у него дома. Я уже была бы в «Дрейке», пока Бен сходил с ума в своем пустом доме.

— Не сомневаюсь. — Все еще бормотал он, но теперь в его глубоком и непринужденном голосе звучал смех.

Юмор Бенни был убийственным. У него была великолепная улыбка. У него был лучший смех. И я уже упоминала, какими потрясающими были его глаза, когда в них плясал смех.