Пока он пнём торчал, тиграны развернулися и скрылись в чаще. То ли сытые были, то ли от мужика так прокисшим винищем разило, что побрезговали хищники — никто не разберёт. Пришёл он домой и пить совсем бросил, решив, что это боги ему знак дали. Правда, от Ворхи ушёл… Такая баба сварливая, что по трезвости её и полдня никто вынести не может! К чему это я? К тому, что если сожрать хотят, иногда лучше постоять и подумать. Авось пронесёт!

— А если нет? Если жрать начнут? — спросил я, правильно поняв байку.

— А куды деваться? — развёл руками Болтун. — Тут, стал быть, хоть что делай — всё едино в брюхе окажешься.

Прибыли… Повязка на глазах и куда-то ведут. Пытался было запомнить дорогу, отсчитывая шаги до каждого поворота, но быстро сбился — извилистый путь. Неизвестный мне человек в скромной мантии мерта снимает повязку. Оглядываюсь по сторонам… Очередная комната без окон, стол и несколько стульев. Сажусь на тот, что стоит отдельно с другой стороны стола. Явно мой. Судя по количеству «седалищной мебели» присмер будет не один — ещё два человека должны присутствовать на допросе. Кто?

Ответ пришёл быстро. Первым, как и ожидалось, вошёл Жанир, а за ним появились… Сам правитель канган Тойбрел Звейницилл с очень знакомым мужиком из памяти Ликкарта. Это Советник Безопасности всего Вертунга, ридган Соггерт Мельвириус, чей род стоял вторым в списках знатнейших фамилий. С виду немолодой, тщедушный мужичок в скромной одежде, больше напоминающий интеллигентного писаря, чем грозу воров и шпионов… Но не было никого, кто бы не знал, что Соггерт такая «акула», которая может сожрать, когда ещё только на берегу стоишь, плохое против кангана замышляя. И в воду лезть не надо! Клац зубами — одно воспоминание о враге государства осталось!

Скверно! Ни канган, ни безопасник особой любви ко мне не питают. Как бы знакомство с миром Синцерия не завершилось в этой мрачной комнате…

— Встать! — прорычал правитель Вертунга, сжав кулаки и поигрывая желваками.

Встаю. Спокойно смотрю на важных особ, стараясь не выказать волнения. Потом учтиво кланяюсь и говорю:

— Здравствуйте! Рад вас всех видеть в добром здравии, надеюсь что…

— Рад?! Зато я тебе не рад, ублюдок! — всё больше распаляется канган, и только рука Соггерта Мельвириуса, держащая локоть владетельного папаши, не даёт тому броситься ко мне, чтобы учинить заслуженный мордобой.

В принципе, понять его можно. На его месте я бы и сам вёл себя не лучшим образом. Таких скотов, как прошлый Ликкарт, надо давить. Только ключевое слово здесь «прошлый», не имеющее ко мне, новому и «исправляющемуся», никакого отношения. С собственной семьёй худо-бедно, но справился — теперь остались эти два столпа государства.

— Канган… Ри Соггерт… — снова обозначаю головой лёгкий поклон. — Что бы вы сейчас ни сделали со мной — всё справедливо и приму любую кару со смирением. Даже смерть.

— Она тебе гарантирована! — не унимается Звейницилл. — Это уже не простое неуважение, плевок в сторону моей дочери и воровство, а государственная измена, карающаяся, не глядя на знатное происхождение! В муках подыхать будешь, гадёныш!

— Но, — продолжаю я, игнорируя угрозы, — хотелось бы перед своей кончиной сделать хоть что-то достойное, чтобы мой позор не так измазал достойную фамилию Ладомолиусов. Вот поэтому я и написал это признание, отчётливо понимая, чем дело закончится.

— Ещё не закончилось, — тихо сказал Соггерт Мельвириус. — Лично мне в нём многое пока непонятно. Почему ты именно сейчас раскаялся? Не рундиной раньше или позже? Присмер поведал нам кое-что о тебе, но хотелось бы услышать рассказ от первоисточника.

Блин! А вот это мы с Жаниром никак не согласовывали! «Прокол», Ваше Безгрешие! А я ведь спрашивал! Так… Как смог он уговорить кангана не травить меня? Давил на жалость? Вряд ли! Что остаётся? Нехилое положение жреца Даркана Вершителя. Точно! Совместил нервный удар с потерей памяти и приплёл свои «божественные» выводы. Что-то около того должно быть. Попытаемся в этом направлении.

— Да! Слушаем твои россказни! Продли себе мгновения жизни! — согласился Тойбрел Звейницилл, усаживаясь за стол.

Его примеру последовали и Жанир с Соггертом. Мне сеть не предложили — значит, буду стоять с покорным видом, особо не наглея.

— Уважаемые! — начал я, панически выстраивая в голове связный рассказ. — Про мою прошлую жизнь упоминать не хочу — всем понятно, что дерма в ней больше, чем в навозной яме. Всё случилось тогда, когда я выпил на суде отравленное вино из Последней Чаши перед Дорогой Хирга.

— Отравленное? — удивлённо переспросил Мельвириус.

— Личное! Бывает! Не отвлекайся на ерунду! — махнул рукой канган.